– Гражданин Груздев, – я окончательно проснулся, решив, что пора всё-таки брать ситуацию под контроль, – раз уж вы едете с нами, пользуетесь всеми удобствами в избушке, столуетесь и ночуете за наш счёт…

– За государев счёт! На меня, между прочим, тоже золотишко выделено было, покуда вы, охальники, всё не отобрали…

– Да, заранее попилить бюджет мы вам не позволили. Но поскольку нам придётся терпеть ваше участие в этом задании, то мы имеем право знать содержание ваших докладов. Хотя бы в общих чертах.

– Жульё в погонах вы и есть! – завизжал дьяк, видимо надеясь, что его услышат в Бресте и спасут.

 – Ничегошеньки не получите, камарилья милицейская, хоть пытайте меня, хоть режьте! Со смирением ангельским буду адовы муки претерпевать, пред единым Господом (ну разве ещё пред думой боярской) ответ держа! Ибо чаю вечной жизни и воскресения в кущах райских, понеже…

– Младший сотрудник Лобов.

– Я, Никита Иванович!

– Выкиньте балабола из нашего временного отделения.

– С превеликой сердечной радостью!

Митька поймал негодяя за шиворот и пинком ноги отворил дверь.

– В болото кидать али за лесок?

– Куда докинешь, – спокойно отвернулся я.

– На, на, ирод! Читай, фараонова твоя душа-а!!!

– Дай-кось я сама погляжу, уж больно мне, старухе, любопытственно. – Баба-яга выхватила из дрожащих рук дьяка ровно скрученную грамотку, развернула и громко зачитала вслух: – «А ить бесполезный Никита-сыскарь, о деле государевом не радеючи, всю дорогу спал, храпя бессовестно, как спьяну. А дурачок Митька Лобов, пёс его верный, с угрозами ко мне тулился и в разные места пальцами тыкал пребольно. А Яга ихняя милицейская со нечистой силою пола мужеского во тёмном бору разговоры вела тайные, задрав подол, через костёр скакала, блудодействуя всячески, а потом ещё и в игрища играла совращательные, в анекдоты богомерзкие, не иначе как на раздевание!»

– Филимон Митрофанович, – успел прошептать я, когда в глазах бабки сверкнули первые молнии, – примите совет, бегите-е-е…

Митя зажмурился, не желая видеть жуткой смерти дьяка, но и не разжимая хватки.

У бедолаги в рясе со страху подогнулись ноги, он перекрестился в последний раз, но наша домохозяйка вдруг удивительно спокойно сказала:

– А чего ж мы хотели, сотруднички? Видать сокола по полёту, льва по когтям, коня по скоку, добра молодца по соплям, а душонку писарскую продажную по евонным же строчкам.

Пущай отправляет доклады свои! Главное дело, чтоб мы их прежде читали, а не то потом сюрприз будет.

– Митя, выплюнь жертву.

– Чегось?

– Отпусти, говорю, Филимона Митрофановича, – строго попросил я. – Итак, пока мы не въехали в крепость, хочу поставить все точки над «i». Не пойдёт, это образное выражение, к русскому языку отношения не имеющее.