Никто из окружающих так и не понял, что произошло в следующий момент. Дрогнули доски пола, метнулась вперед темная массивная фигура, что-то мелькнуло в воздухе…

Тук…

Взгляды всех присутствующих устремились на пол. Туда, где поблескивал клинком выроненный молодым бойцом нож. А Медведь, словно внезапно утратив интерес к происходящему, уже шел к столу, повернувшись спиной к своему оппоненту. Ошеломленно проводив его глазами, Тягач повернулся назад.

Гюрза стоял, прижав руки к паху. Из-под его ладоней по одежде быстро расплывалось темное пятно.

Наступила мертвая тишина. И в ней совершенно явственно послышался звук падающих на пол капель. Темно-багровые капли срывались из-под ладоней Аслана и, падая на пол, быстро образовывали небольшую лужицу. Он пошатнулся, сделал пару неуверенных шагов. Ноги его задрожали и согнулись в коленях.

Снова дрогнул пол.

Посмотрев на лежащего в луже крови бойца, Макс только головой покачал.

— Он что, совсем дурной был? Не слышал, как ты ножом работаешь?

— Слышал. Но самонадеянно полагал себя более быстрым. Он же моложе…

— Ну и напрасно. Я, по правде сказать, и сам такого никогда еще не видел. Так что… уважаю…

Когда со стороны городка скользнули в траву две фигуры, я облегченно перевел дух — обошлось без стрельбы. Слава богу, а то уже все ногти на пальцах сгрыз! Ну… почти все. Прячась за складками местности, спешу навстречу к ребятам.

Это оказались те самые снайперы-новички, которых откуда-то привел Михалыч. Сам он, с их слов, остался среди солдат охраны, в качестве гаранта того, что по ним никто не станет стрелять. Так сказать, своей головой поручился.

— А сами они огня открывать не станут, хотя и выступать на нашей стороне тоже не готовы, — присев на корточки, неторопливо излагает старший из снайперов.

— И много их там?

— Под сотню будет… знаю некоторых — вояки серьезные. Кстати, внешнюю охрану несет другое подразделение — личная охрана руководства. И внутренние посты — тоже их забота. Армия — только для охраны на выезде.

Кирпич с души! Хорош был бы разговор, если б мы на внешнем посту порезали их товарищей.

— А они что, не шибко промеж себя дружат?

— Не похоже на то. Скорее даже — наоборот. Им жестко предписано дружить и не конфликтовать — вплоть до расстрела.

— Во как?! И что же за народ в этой охране? Сколько их? Базируются где?

— Народ всякий. Больше по принципу личной преданности отбирали. Сколько — не скажу, не в курсе. И про место базирования… — разводит руками снайпер.

Ладно — и то хлеб."

"По принципу личной преданности, говоришь? Зная взаимную «любовь» таких вот «небожителей» друг к другу, можно предположить, что таковых «преданных» с собою особо много взять не позволили — дабы не создалось ни у кого численного перевеса.