Стукнула дверь, и проскрипели под их шагами ступеньки лестницы. Проводив их взглядом, Михалыч расстегнул кобуру на поясе и выложил на стол пистолет. Вытащил из ножен и воткнул в столешницу нож. Показал присутствующим открытые ладони.

— Вопросы?

— У меня вопрос, — подал голос Гюрза.

— Что еще? — повернулся к нему Тягач. — Твое тут дело восьмое: не ты же сейчас договариваешься.

— Мое-то как раз дело самое первое. Сейчас его дружки, — кивнул он в сторону Михалыча, — моих резать начнут. Зная его, я ничуть не обольщаюсь на эту тему. Сначала они их кончат, а потом вы меня пристрелите.

— А по делу? — наклонил голову Макс. — Яснее ты можешь выражаться?

— Я столько лет его искал, кровь между нами. А вы все меня возможности поквитаться с ним лишаете. Или страшно так?

— Ты за словами-то своими следи, — проворчал здоровяк. — А то ведь я и обидеться могу.

— К тебе вопросов нет. Нож мне верни. Да на пять минут в сторону отойди. Убежать вы мне все равно ведь не дадите. Так хоть как мужчина помру ежели что. А повезет — так и посчитаюсь.

— Что скажешь, дед? — Макс повернулся к Медведю. — К тебе вопрос.

— Помню я его братца. Тот еще отморозок был. Его даже местный муфтий каким-то хитрым макаром проклял. Вот и пришлось мне за ним побегать. Больно уж резвый был. А этому гаврику в тот момент повезло. Молод он был. Да и не хотела местная власть совсем уж всех на ноль множить. Мол, зеленые пока, еще одумаются. Вот и дали мне команду на возврат. Однако ж, как я вижу, с умом тут все очень даже плохо обстоит. Все мальчики кровавые в глазах, да? — повернулся он к своему возможному оппоненту. — Никак не наиграешься, Аслан?

— А вот как с тобой разберусь — так и наиграюсь!

— Смотри, командир, — повернулся Михалыч к Тягачу, — я в любой момент готов. Ежели, конечно, это вам не помешает.

— Ну, твои товарищи, как я понимаю, не сию секунду нападать собрались. Пять минут вам хватит?

— По самые уши.

— Отпустите парня, — повернулся здоровяк к бойцам, удерживающим Гюрзу. — И нож ему отдайте. Леха! ПБС на ствол наверни. Ежели он заорать вздумает, вали на хрен! Понял, родной?

Аслан осклабился.

— Мне и двух минут хватит. Слышь, старый, ты хоть помолись перед смертью.

Михалыч, не торопясь, поднялся, наклонился к столу, легко выдернул нож и повертел его в руках.

— Ничего, я уж как-нибудь и так обойдусь. А смерть — что ж, ее никому не миновать. Вечной жизни я что-то не встречал. Да и не слышал никогда про такие вещи.

По знаку командира бойцы отступили к стенам, освободив середину казармы. Оба противника неторопливо двинулись навстречу друг другу. Более молодой и подвижный Гюрза резким движением головы отбросил назад свои красивые черные волосы, чтобы не мешали.