Зачем нам эти радужные бумажки? Каких вам больше хочется: рублей? Долларов? Евро тоже есть! Вот только гривен вам не предлагаю. Даже в нашем захолустье этих бумажек не осталось. Один фиг — нам вся эта макулатура тут без нужды! А что до власти — так за каким хреном она вам? Вы же все равно ничего делать не умеете!

— Ну, хорошо, ладно, я для вас отработанный материал. Пусть так. Но от этого те люди, что отдавали мне приказания, никуда же не делись? Не вышло со мной — пусть. Они умеют ждать. Они всегда это умели хорошо. Подождут еще. И в нужный момент ударят.

Не обольщайтесь относительно своей предполагаемой крутости: эти люди пережили Сталина в свое время, переживут и вас. Они повсюду: в армии и в органах, в промышленности и в искусстве, здесь и за рубежом. Еще никому не удалось их победить надолго.

— Надо же, ужасы какие! — качает головой Михалыч. — Так они что, для пуль тоже неуязвимые?

— Не иронизируйте, — переводит дух Сценарист, — вы прекрасно меня поняли. Им совершенно нет необходимости носить на плечах генеральские погоны или занимать кресла директоров промышленных корпораций.

Это все видимые признаки власти. Им они давно уже без нужды. Власть принадлежит им по праву рождения и принадлежности к определенным слоям общества. У вас, майор, был шанс пусть и не стать одним из них, но приблизиться и быть с ними рядом. Он и сейчас еще не совсем потерян, хотя и не так реален, как раньше. Но вы… вы в своей ослепленности какими-то мифическими идеями бездарно профукаете и это.

— Да уж, — качаю головой. — Эк вам мозги-то подзасрали! А со стороны посмотришь — так вроде умный человек. Ну, во всяком случае, вы таковым казались.

Генералов, говорите, искать не надобно? Хорошо, принимается. По правде говоря, их у нас и так всего два человека, так что выбор небогат. Так кого же мы должны искать? Кто был с вами на связи? Морозова я знаю, кто еще?

Надо сказать, что подобная откровенность с моей стороны собеседника отнюдь не радует. И я понимаю, почему: у него при всей шаткости занимаемых позиций все же некоторые шансы имелись. Раз уж не прокатила попытка скоростной массовой вербовки новых сторонников (а ведь он не просто так языком балаболил, на какой-то результат явно рассчитывал), то оставался шанс хотя бы купить себе жизнь путем сдачи «кротов» в нашем лагере.

И тут вдруг нате-здрасте! — такой облом. Главного — во всяком случае, я так предполагаю, — злодея, оказывается, мы знаем. И чем теперь покупать жизнь? Карта оказалась битой, и кошелек опустел. А воевать как-то надо. Сам по себе наш пленник никакой ценности уже не представляет. Интересны только его контакты и связные. Судя по лицу Сценариста, подобный расклад энтузиазма ему не добавляет.