И чем же таким вы можете быть для нас полезны? Какими-такими россказнями вы сможете искупить хотя бы часть того вреда, который уже успели причинить?

А Попов уже наклонился над лежащим и, заграбастав крепкой рукой его за ворот рубашки, без видимых усилий поставил нашего гостя на ноги. Очков по причине их отсутствия ему снимать не пришлось, и поэтому кулак правой руки практически тотчас же заехал Сценаристу в поддых. Что-то явственно хрустнуло. Злодей согнулся, и его вырвало на пол.

Михалыч только головой покачал. Присел на краешек стола, болтая в воздухе ногой.

Происходящая сцена явно доставляла ему удовольствие.

— Так вы давно знакомы? — кивнул он в сторону Павла Петровича.

— Лично — недавно, но этот деятель в свое время спланировал смерть моей жены.

— Во как! — старый спец удивленно приподнял бровь. — Не знал я этого, извини. А то бы он у меня сейчас таким зазнаистым не выглядел бы. Не люблю я подобных типов.

— Да кто ж их любит, окромя их самих?

— Не поверишь, Николаич, знаю я таких людей. Подобные субчики — это как ковш, чтобы дерьмо черпать: вещь вроде бы и нужная, а в руки взять противно.

И беречь ее никто не будет по миновании надобности.

— Это ты точно сказал. Ну, впрочем, хорош его пока месить, он ведь чего-то там сказать хотел. Эй, друг ситный, ты язык случаем не проглотил?

Как выяснилось, данная часть тела у Павла Петровича пока еще уцелела. И более того, даже работать могла в полную силу. Не сказать, правда, чтобы он поведал нам что-то уж совсем сногсшибательное, но польза от его слов была. Во всяком случае, наш доморощенный стенографист уже несколько листов бумаги исписать успел."

"—.

.да и кроме того… у меня же ведь не было никакого другого выхода! Эти люди… они ни перед чем не остановятся! Что моя жизнь, что ваша — им совершенно все равно. Ну и что с того, что вы кому-то там когда-то были своим? Носили одни погоны, ходили по одним и тем же коридорам. Может быть, даже на совещаниях рядом сидели. Что с того? Деньги и власть — это два самых сильных наркотика, какие только могло придумать человечество. Перед ними невозможно устоять.

— По себе судите? — прихлебываю я чай. Сценаристу тоже принесли стаканчик чая.

Только учитывая некоторые особенности нашей беседы, чаек ему налили не шибко горячий и в легенькую пластмассовую кружечку.

— Иронизируете? — одними губами пытается усмехнуться Павел Петрович. — Можно подумать, вы никогда не встречали подобных людей в своем ведомстве. Сейчас-то вам хорошо: на коне да с шашкой. А попробовали бы вы встать на мое место, так сказать, в мою шкуру влезть…

— Мне, знаете ли, и в своей неплохо. А что до денег — так я прямо сейчас могу вам отсыпать пару мешков. Даже больше.