Как идея, допускаю, она, может быть, и не так плоха. Раздай каждому оперу по современному коммуникатору, да включи их в сеть, как вон у ребят из Ясенево это сделано — вот тебе и результат! Только это все — процесс затратный. И главной цели, снижения эффективности работы конторы, он никак не обеспечивает, напротив — только повышает. А вот писанина эта — самое то! Вроде при деле все, вон какой штат дармоедов в оргинспекторский отдел набрали — уже чуть не больше нас он стал! И звания им, кстати говоря, аккуратненько и в срок идут. Только вот результатов работы нет — все сидят и пишут. И с каждым днем — все больше. Работать уже стало некому. На каждого опера — по одному начальнику и одному проверяющему.

— Это ты, Семеныч, загнул! Настолько-то у нас с ума не сошли ещё!

— Ну, так сойдут вскорости. Коли к этому руководящая воля есть…

Так что мотаем высказывания старших товарищей на ус и прилежно заполняем этот гроссбух.

Правда, вскоре меня от сего полезного занятия оторвали. Негромко прогудел телефон.

Поднимаю трубку.

— Слушаю вас!

— Рыжов? — спрашивает дежурный. — Зайдите к начальнику управления.

Так-с-с… А это ещё за какие грехи? Вроде бы за мною ничего такого нет, чтобы уж сразу на ковер к генералу тащить? Дядька он, в принципе, неплохой. Ещё той, старой закалки. Попусту никогда не шумит, но если уж попался ты на чем-нибудь… готовь ведро вазелина… За Можай — не за Можай, а куда-нибудь далеко загнать вполне может."

"Поднимаюсь на два этажа, сворачиваю. Короткий коридор и дверь с табличкой — начальник управления. Нечасто мне, да ещё и в одиночку, приходилось здесь бывать. И каждый раз это имело все шансы закончиться плохо. Или о ч е н ь плохо. Во время последнего моего визита к генералу, я получил назначение на должность старшего группы дальнего прикрытия одной важной встречи. Таких встреч уже приходилось обеспечивать немало, вот и эта ничем особенным не отличалась. Встретились высокие договаривающиеся стороны, поговорили, уже и по домам было собрались. А в километре от места встречи осталось лежать трое наших ребят. Уже холодных. Да раненых было четверо. Один я уцелел, без царапинки обошлось. Генерал тогда только головою покачал… Зато потом, когда уже в самолет грузились, подошел он ко мне и руку пожал крепко. Погибшим тогда обломились не только ордена да медали, но и семьям помогли — кстати говоря, весьма существенно.

Перед дверью останавливаюсь и оглядываюсь. Всё ли в порядке? Нигде ничего не висит? Генерал, хоть и не строевик, но расхлябанности во внешнем виде не допускает. Нет, вроде бы в норме всё.

Захожу в секретариат. Тут вместо милой барышни, как это водится у других, сидит мрачного вида старший прапорщик Могутов. Мужик он заслуженный, только по ранению к реальной работе уже не годен.