Колючие мурашки расползлись под горячими руками.

– Херовый ответ, Ира, ― сдавленно произнес Павел и ворвался в меня на всю длину.

– Больно, ― выдохнула я, всхлипнув.

– Мне тоже, блядь, больно! ― рявкнул он, отступая, а потом снова врываясь.

У меня ослабели и задрожали ноги. Я всхлипнула громче. Что там я говорила о том, что готова принять любое наказание? Ах, да, я говорила от рук. Но когда эта дубина влетает в меня без подготовки ― это не наказание. Это кара, черт подери. Как будто суд в составе одного человека вынес мне приговор, а теперь приводил его в исполнение.

– Мне. Тоже. Больно, ― рычал он между толчками. Сильными, глубокими, жесткими.

Я не выдержала и разрыдалась, а Паша резко остановился. Навалился на меня и уперся лбом между лопаток.

– Какая же ты у меня дура, Ирина Дмитриевна. И я дураком с тобой стал.

Он хрипел, и я слышала боль в его голосе. Боль, о которой он никогда не скажет откровенно. Разве что пока долбится в меня.

Паша вышел из меня, развернул лицом к себе и усадил на стол, расположившись между раздвинутых бедер. Он сцеловывал и вытирал большими пальцами мои слезы, пока они не высохли.

– Я люблю тебя, ― сказал он, глядя мне в глаза. ― Что бы, нахер, не произошло, Ира, ты должна с этим прийти ко мне. Даже если, блядь, решила расстаться.

– Но я тебе позвонила!

– И выключила телефон! Ты не подумала о том, что я бы хотел понять причину? Если я накосячил ― я должен знать, как и где!

Мы снова перешли на повышенные тона.

– Да не косячил ты! Это я!

– Что? ― он насторожился и слегка прищурился. ― Что ты сделала?"

"Я смотрела в темные глаза с острым, пронзительным взглядом, и знала, что этот измену не простит. Никогда не простит. Несмотря на то, что спал с замужней женщиной, Паша измену не простит. Потому что, если он уже считал, что я принадлежу ему, то это говорило только о том, что принадлежу безраздельно.

– Ира, что ты сделала? ― повторил он вопрос. Голос снова сел.

– Я хотела все наладить с мужем, ― тихо сказала я.

И за секунду Паша изменился в лице. Черты стали острее, взгляд ― страшнее. Он резко опрокинул меня на стол и снова ворвался так же беспощадно. Но то ли из-за смены позы, то ли потому что я уже была достаточно влажной, но на этот раз мне не было больно. Он вколачивался в меня, одной рукой придерживая за бедро, а ладонью второй накрыв мне рот. Как будто боялся, что оттуда вылетит правда, которую он не в силах услышать. Наши взгляды не отрывались друг от друга ни на секунду. Боль, которую я видела в глазах Паши, как будто перетекала в меня, и разрывала сердце. Я пыталась показать взглядом, что я не спала с Виком. Что я… Господи, что люблю его так, что задыхаюсь от своих чувств.