– Что? ― безжизненным голосом прошептала она, резко побледнев.

– Уволены. И своих приспешниц прихватите за собой. У вас час на сборы. Сергей Ильич!

– Доброе утро, Игнат Константинович, ― дворецкий появился через минуту. Как всегда, невозмутимый и готовый принять любые жизненные повороты.

– Марина Степановна и все горничные уволены. У них час на то, чтобы покинуть мой дом. Пускай их отвезут в город. ― повернулся к теперь уже бывшей экономке. ― Расчет получите на днях, я передам помощнику, чтобы занялся этим вопросом. Свободны.

– Хорошо, ― прошептала она, опустив голову.

– Сергей Ильич, как только они уедут, все остальные свободны. Оплачиваемый выходной.

– Простите, и Ланье?

– Все. Ланье пусть сделает заготовки для ужина, дальше мы сами.

Я видел, как на лицо швейцара рвалась улыбка, но он изо всех сил ее сдерживал. Мне и самому хотелось улыбаться. И я делал это практически все время, пока несся по дорожке, отбивая стройный ритм кроссовками. Я разогнал всех, потому что… не знаю, хотел трахнуть Амалию на каждой поверхности дома. Хотел, чтобы она бродила по нему только в моей рубашке. Растрепанная, довольная. Чтобы у нее между ног было липко от моей спермы, а сама она пахла сексом и моей женой.

Ама проснулась спустя два часа. Я сидел в столовой и пил кофе, просматривая новостную ленту. Я услышал шаги на лестнице, которые были сначала довольно быстрыми, потом замедлились, а у подножия она и вовсе остановилась. Я улыбнулся, представляя себе, какое недоумение сейчас было написано на ее лице. Амалия протопала в гостиную, цокая каблуками домашних туфель, потом прошла к кухне и наконец встала на входе в гостиную. Ее невероятно красивое лицо портила только хмурая морщинка между бровями и поджатые губы.

– А где все?

– Доброе утро, жена. А меня тебе мало?

– Вчера ночью тебя мне было много, ― ответила Амалия и задорно усмехнулась.

Я окинул ее взглядом с головы до ног. Элегантное платье, туфли на низком каблуке, прическа макияж. Внезапно мне захотелось увидеть ее растрепанной, без макияжа, сонной и теплой.

– Отныне ты можешь ходить по дому, в чем хочешь. И не нужно краситься, если мы никуда не собираемся. И туфли можешь не носить. И вообще с утра я хочу видеть тебя в своей рубашке. ― Я поднялся и двинулся к Амалии. Она замерла и смотрела на меня с восхищением. Я подошел вплотную и навис над ней, продолжая говорить у самых ее губ: ― Только лишь в своей рубашке.

– А прислуга? ― прошептала она.

– Их не будет по утрам. И по вечерам тоже.

– Только днем?

– Да.

– А кто же нам будет готовить завтрак?

– Мы сами справимся, да? Ты же говорила, что научишься.

– А ты мне будешь готовить?"

"– Я тебя буду готовить.

Амалия хихикнула и, обняв меня за шею, быстро чмокнула в губы. Уже хотела отстраниться, но я не дал.