– Ама, мне очень жаль, ― произнес Игнат через время, и внутри меня скрутился новый болезненный узел. Я чувствовала, что Игнат смотрит на меня в зеркало заднего вида, но не хотела встречаться с ним взглядом. ― Поговори со мной.

Я слегка качнула головой, давая понять, что не расположена к общению. Успокоительные сделали свое дело. Меня клонило в сон и совершенно не хотелось рыдать. Внутри меня образовалась пустота, которую даже ничем не хотелось заполнить. Внезапно в салоне машины раздался звонок моего телефона. Мелодия подсказала, что звонила Марго, но и с ней я сейчас не могла разговаривать.

Просто отключила звонок и поставила телефон на беззвучный режим, сжав его в ладони. Сестра как будто чувствовала, что со мной что-то не так, потому что продолжала набирать мой номер практически безостановочно до самого дома.

Я поднялась в свою спальню и заперлась, отсекая попытки Игната наладить разговор. Тут же позвонила Маргарите.

– Господи, Ама, у тебя там все нормально? ― взволнованно спросила она. ― Я уже несколько раз тебе звонила.

– Прости, неудобно было разговаривать.

– Тогда принимай новости: ты стала тетей! ― выкрикнула она, и новый виток боли пронизал все мое тело.

Даже успокоительные не помогли, я всхлипнула. ― Ама, все хорошо?

– Да, я просто очень рада за тебя, милая. Так рада! Как наш богатырь?

– Почти четыре килограмма, глазищи синие. И крикливый такой. Олег чуть в обморок не рухнул во время родов, представляешь?

Марго продолжала щебетать о своих родах, о ребенке, о том, как первый раз прикладывала его к груди. А я в это время беззвучно рыдала, широко открыв рот и хватая воздух. Мне хотелось умереть.

Насколько может быть жестока судьба, в один день подарив ребенка моей сестре и отняв у меня? Куда еще ироничнее?

К концу разговора я говорила, уже практически не заикаясь.

– Ты должна приехать познакомиться с Ванечкой.

– Обязательно приеду. Мне нужно тут завершить кое-какие дела, и сразу прилечу, ладно?

– Конечно. Я буду ждать тебя. Ама… у тебя точно все в порядке?

– Все отлично, Маргош, правда. Отдыхай, я завтра позвоню.

– Люблю тебя, сестричка.

– И я тебя. Поздравь от меня Олега.

Мы попрощались, и через несколько секунд на телефон прилетела фотография моего племянника.

И это стало последней каплей. Я швырнула телефон в стену и начала кричать, крушить комнату, разбивать вазы и зеркала. Я сносила все на своем пути с таким остервенением, как будто это могло помочь моему состоянию. Но не помогало. С каждым следующим разбитым предметом как будто становилось хуже. Мой крик переходил в вой, сменялся рыданиями, а потом я задыхалась. Игнат грохотал в двери, но я его практически не слышала, утонув в своей агонии.