— Это другое дело, — согласился я, садясь в пролетку, которая сильно накренилась в мою сторону, благодаря хорошим рессорам.

— Поехали, Сивка! — стегнул он кнутом по мощному крупу мерина, после чего обернулся и спросил: — Небось, по торговым делам приезжал?

— Нет, я учитель истории. На развалины Херсонеса посмотреть. Ученикам рассказываю об этом городе, а сам никогда не бывал. Списался с однокурсниками, собрались там, сделали реконструкцию захвата города князем Владимиром — переоделись под его воинов и защитников и изобразили бой. Интересно было! Так увлеклись, что все деньги потратили. Ночевал за городом, чтобы на обратную дорогу хватило, — прикинулся я сирым и убогим.

— Всяко бывает, — дипломатично молвил извозчик, хотя вряд ли поверил мне.

Те, кто долго работает с людьми в сфере обслуживания, сразу видят, кого можно подоить, а с кого нечего взять. Видимо, я не похож на бедняка.

— Какой сейчас год? — спросил я на всякий случай.

— Двадцать пятый, — ответил он, оглянувшись и удивленно посмотрев на меня, а потом добавил: — Тысяча девятьсот.

— Мне все кажется, что нахожусь еще в десятом веке, когда князь Владимир захватил Херсонес, — сказал я, чтобы объяснить странный вопрос.

Извозчик пожал плечами — каких только идиотов не носит земля⁈ — и больше не приставал ко мне.

2

Севастополь просыпался. Люди шли в сторону порта и центра города. Обратил внимание на большое количество магазинчиков, частных мастерских. Напоминало царскую Россию. Новая экономическая политика рулит, не подозревая, что является предсмертной судорогой капитализма, что жить ей осталось года три, после чего впадет в ко́му на шестьдесят лет.

Пароход «Игнатий Сергеев» стоял у пристани. Черный корпус, белая надстройка с высокой черной трубой, по мачте перед и за ней, на которых можно поднять косые паруса. Извозчик высадил меня возле, как он сказал, бывшего караульного помещения — массивного одноэтажного здания с односкатной крышей, крытой красной черепицей, где теперь была касса акционерного общества «Совторгфлот», которому принадлежали, в том числе, и грузопассажирские суда, работающие на линии Одесса-Батум. Внутри было полутемное пространство перед деревянным барьером до потолка с двумя стеклянными зарешеченными окошками с овальным просветом внизу. Одно было закрыто, а по ту сторону второго сидел в свете, проникающем через высокое, не зарешеченное окно в стене слева, пожилой тщедушный мужчина в пенсне и с философским видом ковырялся в носу. Мне показалось, что он таким способом массирует свои извилины, благодаря чему и появляются абстрактные мысли. Услышав с запозданием мои шаги, отвлекся от глобальных проблем, вернулся к насущным.

— Мне нужен билет на пароход до Одессы, — сказал я.