И вряд ли это когда-нибудь случится…

Невеста скривилась, нервно застучав ноготочками по столешнице.

— Ты заранее готовишь отступление? Знай, я твоих шлюх не потерплю. Никаких грязных подстилок рядом с нашим сыном!

Я не сдержался от насмешливого фырканья:

— Насколько я помню, ты тоже досталась мне не девственницей.

— На что ты намекаешь?! — возмутилась Вика, вскакивая из-за стола.

— Только на то, что дожидаясь нашей свадьбы, ты себе ни в чем не отказывала.

— Но этот ребенок — твой! — зло прошипела она, указывая двумя пальцами на живот.

— Докажешь — женюсь.

И если доказать не сможет, нахер мне эта свадьба.

Я все равно женюсь, но на Наташке.

Вот от этой мысли все встало на свои места. Голова протрезвела, внутри разлилось тепло, и впервые за долгое время меня отпустило.

Женюсь на ней, если смогу. Но проблемы лучше решать поступательно.

Но черт дернул меня чуть раньше. Я припарковался возле большого торгового центра, чтобы позвонить, и взгляд сам собой зацепил рекламу ювелирного бутика.

Я вышел просто посмотреть… Не знаю… Цены? Дизайны? Никогда не интересовался темой обручальных колец вплотную — не моя тема.

Но зашел, чтобы убедиться, что ближе к ней не стал.

Миловидная девушка сразу распушила хвост, вытянула в призывной улыбке губы и направилась ко мне.

— Вас что-то интересует? Могу помочь подобрать самое лучшее.

— Интересует… Обручальные кольца. Покажите, какие есть из самых дорогих.

Я это сказал?

— Оу, — восторг девушки поумерился. — Вообще, мы можем принять заказ на индивидуальное исполнение, если не срочно.

— Не срочно, но я хочу просто посмотреть.

— Да, конечно. Пойдемте со мной.

Я рассматривал ободки из золота и белого золота, перекрученные из сплавов, с гравировкой и инструктированные драгоценными камнями, но ничего столь же необычного и запоминающегося, что понравилось и подошло бы Таше.

И поиск идеальных колец стал навязчивой идеей. Если я надену на ее палец своё кольцо — оно должно быть особенным, значимым, связывающим её со мной навсегда.

По вечерам я приезжал домой и забывался в её тепле, заботе, любви. Почему то я не сомневался, что Таша мне простила всё и полюбила. Это сквозило в каждом ее движении, в каждом взгляде. Моя… И не моя.

Я дал ей время привыкнуть к себе, к дому, к другому положению вещей.

Дал передышку от страха и обреченности. Ждал, когда она наберется сил, чтобы подтолкнуть ее к следующему этапу свободы — к разводу."

"Мне было больно смотреть, как она боится делать самостоятельные шаги, как каждый раз испуганно встречает меня у порога, как провинившийся щенок, как отказывается от инициативы и забирается в свою скорлупу безразличия и полного повиновения. Но такая Таша мне не нравилась, я любил ее строптивость и дерзость, которые так плохо сочетались с наивностью.