От вполне понятной нетерпеливости, он в спешке освободил меня от одежды, развернул к себе задницей и в следующий момент я выгнулась от его вторжения. Марк задвигался так быстро, словно сам опаздывал на поезд, тяжело дышал, подогревая мою реакцию, брал, не жалея впечатываясь в мои ягодицы пахом. А я могла только издавать стоны вперемежку с всхлипами, цепляясь в покрывало, чтобы удержаться на месте под его напором. Зарылась носом в постель и вцепилась в ткань зубами, чувствуя, что мой поезд пришел, но Марк, не останавливаясь, еще движется на полном ходу.

И вот я захожусь в мучительном крике, сжимая его внутренними мышцами и мешая свободно вбиваться в меня, тогда его движения становятся томительно медленными, выворачивающими меня наизнанку, я уже не могу остановить запушенное им падение.

Чем сильнее я его сжимаю, тем ярче чувствую каждое утолщение, каждую пульсацию его органа, от чего меня коротит, и я сжимаюсь еще теснее, и этому нет конца, Марк не просто берет, он разрывает меня изнутри на тысячу несовместимых с жизнью ощущений.

И я умираю у него на конце, и такая смерть мне нравится. Но еще больше я хочу утянуть этого мужчину с собой.

Тут я безжалостна, потому что знаю — он этого тоже хочет, со мной вместе. Вместе со мной!

Последние резкие удары, хриплый стон, и я чувствую теплую влажность между ног. Он снова не вспомнил о защите и выплеснул семя на бедра. Но я улыбаюсь. Ведь иногда случайности не случайны, и во всем этом мне видится знак.

Этой ночью мы снова не спим. Мы словно встречаемся после длинной разлуки, ненасытно набрасываемся друг на друга и в откровенности и бесстыжести заходим дальше, чем раньше. Я уже не краснею, когда он просит выпятить зад, чтобы скользить членом между ягодиц.

Он охает и мнет мою попу, стискивая конец булками, потом наклоняясь и впиваясь в них поцелуем, покусывая, шлепая ладонью, и снова пристраивая член между ними.

Меня это уже не смущает, а забавляет, Марк превращается в ребенка, нашедшего новое развлечение и с интересом его исследует.

Потом он с азартом берет меня, заставляя вскрикивать и опустошаться. Я почти не двигаюсь, Марк сам вертит меня, трогает, пристраивается, а я только кончаю под ним, кричу и снова кончаю. Потом без сил проваливаюсь в неглубокий сон, а босс снова гладит, целует, трогает.

Просыпаюсь я от очередного вторжения и всплеска возбуждения. Он ненасытный, берет всё, что может получить, словно с запасом на два-три дня.

И только под утро обессиленный падает рядом, не забывая придавить меня рукой и ногой, чтобы не сбежала, но уже через два часа нас будит администратор, напоминая об отлете, и я начинаю в спешке собирать вещи Марка и свои.

— Сейчас придет Гриша и поможет спустить чемоданы. Я полечу с этим, а вот эти заберешь домой.