Они вдвоем – на меня! Я только краем глаза видел, как избитый еле поднялся, шатаясь… Тут мне один по голове доской заехал, я и отрубился… А когда очнулся, вижу – лежу на земле, рядом – нож, весь в крови, а чуть поодаль один из тех, что меня бил, валяется и руками живот зажимает. Тут подъехала милиция, видно, кто-то ее вызвал. Меня – в отделение, пострадавшего – в больницу. Он, конечно, жив, в порядке, но мне Хомяков грозит пятью годами тюрьмы за драку с использованием холодного оружия. А что нож не мой – об этом он даже слушать не хочет!

– Не вовремя вы там нарисовались.

– Да уж! И что обидно-то: я же только разнять их хотел, а оказался самым главным обвиняемым.

– Отпечатки ваши на ноже обнаружили?

– Нет. Но Хомяков сказал, что это дельце ему сляпать – раз плюнуть! И отпечатки, говорит, «проявятся», и пять лет тебе, мол, обеспечены! Пострадавший-то есть, дело заведено, раскрывать его надо – вот он и старается, гад! Других-то дравшихся не поймали, разбежались все. Так я крайним и оказался… А если ты, говорит, в тюрягу не хочешь – плати двести пятьдесят штук. Не хило, да?! За удовольствие растащить дерущихся!

Евгений в сердцах ткнул вилкой в котлету.

– У меня-то дело попроще, но мне от этого не легче, – сказала я.

– Мне этого слизняка уже грохнуть хочется! Такой поганец!..

– Подождите, Евгений. Грохнете – и на все пятнадцать лет угодите туда, куда он вас на пять обещает упечь. Надо устроить все с умом. У вас есть эти двести пятьдесят тысяч?

– Да есть, конечно. Ну, не ровно столько, чуть меньше. Я на машину коплю. Думал уже через пару месяцев тачку купить, а тут…

– Вот и славненько! Давайте сделаем так. В кабинете Хомякова мы установим прослушку…

– А как мы это провернем?

– Это уж моя забота.

Есть у меня один человек, мастак по этой части. Это будет моим вкладом, поскольку денег у меня нет. Итак, я устанавливаю «жучок». Вы приходите к Хомякову, передаете ему деньги, но сначала все их номера мы перепишем. И вот вы достаточно четко и внятно говорите: мол, Игорь Игоревич… обязательно по имени его назовите, а то он потом отопрется, скажет – в записи мое имя не звучит, значит, не обо мне и речь!.. Так вот, вы скажете, что деньги ему принесли, как он, мол, того и требовал. Чтобы это очень четко прозвучало, вы поняли?

– Не маленький, соображаю!

– Вот и хорошо.

Отдадите ему деньги, а потом мы начнем шантажировать его этой записью – скажем, что отнесем ее в прокуратуру."

"– А если у него и там свои люди есть?

– Нету – я узнавала. И потребуем мы у него уже не двести пятьдесят штук, а побольше! Так что деньги к вам с лихвой вернутся, и машину вы себе купите сразу.

– А вы сами-то верите, что все это так и получится?

– Не просто верю, а уверена! Я все уже давно обдумала, еще несколько месяцев тому назад.