Вот если бы мы затеяли в «Дро-покер», тогда другое дело, а в «Стаде» мне часто не везет. Тем более это был Хай-Лоу, когда выигрывают самая старшая и самая младшая комбинации. Я выбрал комбинацию из пяти карт и…

На тему карточных игр дед мог говорить бесконечно. Он был заядлым игроком и считал, что весь мир такой же. Но мне эта лекция о покере быстро наскучила, и я выпроводила деда под тем предлогом, что он может опоздать к началу игры. Оставшись одна, я снова взялась за телефон.

– Ангелина Романовна?

– Да, да, я… Что с мальчиком? Он жив?!

– Пока да…

– Можно мне с ним поговорить? Ну, пожалуйста!

– Это невозможно.

Пока невозможно. Если вы согласитесь заплатить выкуп…

– Да поймите же: такие деньги я никогда не соберу, даже если продам свою квартиру и квартиру сестры! А больше нам и продать-то нечего! Как я вам могу заплатить миллион долларов?! При всем моем желании…

Она вдруг разрыдалась. Мне даже жалко ее стало на мгновение. Я кое-как выдержала необходимую паузу.

– Хорошо, – сказала я наконец, – я подумаю, каким иным способом вы можете спасти вашего ребенка.

– Да, да, иным… Требуйте все что угодно! Только верните нам мальчика, я умоляю вас! Вы – женщина! Имейте же сердце!

И это говорит она, продавшая Юлькиного грудничка?! Ну и ну! Значит, своя болячка у нее болит, а чужая – только раздражает ее? Беспредельный эгоизм!

Я ничего ей не ответила – выключила телефон."

"Следующий звонок Кешиной тете я сделала только утром. Как она тогда сказала нам с Юлькой, когда мы шли за ней от роддома и пытались все ей объяснить? «Я не могу с вами разговаривать, мне некогда!» И голос ее был холодным и надменным.

Она шагала по тротуару, а мы с Юлькой чуть ли не бежали за ней, на ходу пытаясь втолковать ей, что никакой инфекции у нее нет, и об этом имеется справка, и даже две… Юлька со слезами в голосе спрашивала – как же так получилось, что они в роддоме инфекцию нашли, а поликлиника и «Центр планирования семьи» этого сделать не смогли? «Отстаньте, я уже все давно сказала!» Эти слова Ангелина с раздражением бросила нам через плечо. И все наши попытки объяснить, что они в роддоме поставили неправильный диагноз, закончились неудачей.

– Если вас что-то не устраивает, подавайте в суд, там и поговорим! – сказала нам она.

Мы опять что-то попробовали ей объяснить, но тут уже она пригрозила нам судом, если мы от нее не отстанем.

Все это всплыло в моей памяти так отчетливо, словно все произошло только вчера. Шли уже вторые сутки, как похищенный мною ребенок не появлялся дома. Я включила телефон и позвонила Жудиной.