– Оба-на, – опечалился Стужев.

– Знай наших, – ответила гордая за наших я.

Ничего не ответив мне, Князь, он же с легкой Ромкиной руки Грязь, махнул мелкому, вышел и закрыл двери. После решительно направился к лифту, вызвал и, пока тот ехал, вернулся за мной, взял за локоть, завел в лифт, и мы молча подождали, пока дверь закроется.

Дальше случилось нечто – рывок, и, прижав меня спиной к не особо чистой стенке лифта, Стужев навис, вжимая в эту самую стенку, и зло произнес:

– Трус, значит?

Не сразу врубилась, к чему это было сказано. Потом вспомнила, что это он, видимо, все еще помнит о моем: «Прости, Князь, видишь ли, я скрывать и не собиралась, а вот твоя скрытность вызывает грустные мысли по поводу трусости…»

– Слушай, Гьязь, – ехидно начала я, – у тебя какое-то болезненное самолюбие, тебе бы к психологу записаться, глядишь, и комплексов поубавилось бы…

Договорить мне не дали – Князь как-то резко оказался совсем близко, так что это уже было мало похоже на сентиментальные мексиканские сериалы и явно двигалось в сторону немецкого эротического фильма, и вот в этом положении Стужев с усмешкой поинтересовался:

– Марго, а что ты знаешь об инициации ведьмы?

В моей голове прокрутилось нечто вроде лишения невинности, посему, стараясь не показывать нарастающий ужас, ровным голос интересуюсь:

– Гетеросексуальность доказывать будешь?"

"Усмешка, и, склонившись ближе, так что теперь его губы ощущались моими, Стужев проникновенно прошептал:

– Девственность? Маргош, да кому она нужна.

Поверь, тут все гораздо интереснее. – Почти поцелуй, и он продолжил: – Для того, чтобы инициировать ведьму, нужно просто… – Князь сделал паузу, затем выдохнул, – разбить ей сердце.

Лифт плавно двинулся вниз, мое сердце ухнуло куда-то, где ему было не так страшно, как со мной, мне вдруг стало очень холодно и жутко, а Стужев… ну он просто искренне наслаждался ситуацией.

– Стужев, – задумчиво произнесла я.

– Мм-м?

Я резко выдохнула, приводя чувства в порядок, потянулась к нему и тоже проникновенно так:

– А к психологу все же сходи, он тебе явно нужен.

Стужев решил поржать мне в лицо. Решение даже было приведено в исполнение, но на патетической ноте злодеюкского смеха лифт остановился, дверь открылась, и вошел…

– Добрый вечер, Владимир Михайлович, – вежливо поздоровалась я с суровым дедушкой, бывшим бабушкиным другом.

Некогда важный генеральский чин остановился на входе в лифт, с некоторым недоумением созерцая картину собственно распятой Стужевым меня, ну и торжествующе-злодейская харя Князя тоже без внимания не осталась.

– Риточка, голубушка, а что тут у вас происходит? – задумчиво вопросил извечно спокойный Владимир Михайлович.