Мы посидели в тишине, пока отечественное фэнтези глотало черную горькую жидкость, а потом Стужев соизволил задать вопрос:

– Маргош, у тебя платье есть?

Чуть подавшись к нему, я громко прошептала:

– Стужев, ты не поверишь, я – девушка!

– Намекаешь, что оглашение твоей половой принадлежности я обязан логически связать с имеющимися в твоем гардеробе платьями? Но, Маргош, я тебя ни в одном не видел, так что вопрос обоснован.

Мы с Ромкой переглянулись, малый показал некоторым коричневый от мороженки язык, я бы тоже кое-что показала, но не буду.

– Есть платье, – хмуро ответила Князю.

– Длинное? – продолжил вопрос Стужев.

– Нет, – нехотя созналась.

Не люблю длинные юбки.

Укоризненный взгляд и ехидное:

– А говоришь «девушка». Хотя я заподозрил неладное, едва ты выразила сомнение во всеобщей ориентации нашей группы. Знаешь, у кого что болит… – и такая многозначительная пауза.

Сложив руки, я направила пристальный взгляд на эту не в меру самоуверенную харю. Он сам начал, я вообще молчала.

– Прости, Князь, – мило улыбнулась, – видишь ли, я скрывать и не собиралась, а вот твоя скрытность вызывает грустные мысли по поводу трусости…

Договорить не успела – послышался звук проворачиваемого в двери ключа, затем скрип, а после на всю квартиру раздалось:

– Ромочка!

Малый радостно заорал:

– Мама-а-а!

Князь стремительно поднялся, обошел стол, подхватил малого и опустил его на пол – Ромочка умчался к неожиданно пришедшей Кате.

– Уменьшись.

Скатерть сжалась до носового платка и была спрятана в карман фэнтезийщика. За все это время я не успела сказать ни слова, зато успел Князь – склонившись надо мной, он с усмешкой произнес:

– Меня нет.

Я все так же сидела, когда в кухню ворвалась Катя – с пакетами из магазина и стопкой каких-то книг."

"– Риточка, – затараторила она, – знаешь, сидела на работе, и как накрыло – зачем мне эта шубка? Знаешь, этот вещизм, он же ни к чему хорошему не приводит, а дети…

Она повернулась и посмотрела в дверной проем – там Ромочка изо всех сил тащил в комнату еще один пакет из магазина. Натужно тянул, но упрямо и не сдавался. А рядом с его сосредоточенной мордашкой порхала феечка, и я услышала ее мелодичное:

– Взялся – тяни, бросать негоже, ты же мужик.

– Музик, – печально согласился Ромочка.

– Мужик, – восторженным эхом отозвалась Катя.

Я оторопело посмотрела на нее – и, судя по взгляду, фею Катька не видела! А учитывая, что и на стоящего у окна Князя не реагировала – его не видела тоже!

– Ка-а-ать, – осторожно начала я.

Она повернулась, посмотрела мне в глаза и вдруг как-то радостно улыбнулась. Катя, полненькая брюнетка с задорной улыбкой, ямочками на щеках, пухлыми ручками и незлобивым, но очень ветреным характером.