– Сейчас буду, – ответили в трубке.

Не простояли мы и двух минут, как черный «Хаммер» зарулил во дворик и остановился напротив нас.

Женечка, ростом позначительнее Князя и разворотом плеч повнушительнее, вышел из машины, обошел махину, подошел к нам.

– Как оно? – участливо спросил бывший генерал, протянув руку.

– Потихоньку, – ответил шкаф Женечка. – Проблемы?

– Да ты знаешь, мутный человечек тут нарисовался. – Лексикон бывшего генерала удивил меня не меньше его ловкого обращения с тростью. – Документов при нем никаких, зато все кредитки в наличии, и что совсем странно – права явно не местного производства и не в ГАИ деланы – я такой качественной печати у местного водилпрома в жизни не видел.

– Права, – попросил Женечка.

Владимир Михайлович молча протянул пластик.

Женек в свою очередь протянул руку и… завис. И бывший генерал тоже завис.

– Это вообще кто такой?! – Гневно вопросили за моей спиной.

Медленно обернулась – Стужев нервно вытирал кровь с искореженной губы.

– Генерал… бывший, – пробормотала я."

"– Бывший? – подойдя, Князь лишил элиту военных подразделений собственных прав, бумажника, тоже, судя по всему, собственного, карточек кредитных, и даже вытащил из кармана кулон, после чего меня схватили за руку и потащили с места событий, нервно выдав: – Нинзюцу кагэбэшное!

– Кто? – переспросила утаскиваемая Стужевым я.

Мне не ответили, швырнули на сиденье «Феррари», а сам Князь обошел машину, и только после этого Владимир Михайлович и Женечка обрели возможность двигаться, видимо, исключительно чтобы узреть неприличный жест Стужева, который с чувством его продемонстрировал. Затем Князь сел за руль, взревел двигатель, «Феррари» сорвался с места.

– Нет, с твоим болезненным самолюбием явно что-то надо делать, – пристегиваясь, пробормотала я.

Сказать что-либо иное было стремно.

– Заткнись, Марго, у меня сейчас все болезненное, особенно ребра!

Мы мчались по улицам города, яркие огни витрин мелькали с запредельной скоростью.

– Спасибо, – тихо сказала я.

Князь, игноря необходимость следить за дорогой, удивленно воззрился на меня.

– Ну за то, что ничего Владимиру Михайловичу не сделал, – пояснила причину собственной благодарности.

Стужев хмыкнул и выдал:

– Окстись, Марго, причина в том, что у нас военные под запретом.

У меня и так благодарности было мало, теперь вообще не осталось!

– А почему так? – складывая руки на груди, вопросила я.

– Глупо светиться, учитывая, что у некоторых подразделений связи с нечистью, – загадочно ответили мне.

Позади нас все громче ревел «Хаммер», явно настигая.

– Вот у этого, например. – Стужев вдавил педаль газа.

Несмотря на запредельную скорость, «Хаммер» приближался, причем заметно.