Скорее всего, так и есть… Скорее всего, она ждет того, кому признавалась в любви, лежа, на минуточку, в моей постели! Не знаю, почему эта мысль задевает меня так сильно. Ну, ведь глупость чистой воды! Да если бы не чертово радио, я бы и знать не знал об этом проклятом празднике… Какое мне дело, как она планирует его провести?

Отставляю в сторону бутылку и иду в душ. К черту это все…

А еще спустя час плюю на все и все же выхожу из квартиры. В руках все та же бутылка Просекко. Подарок так себе. Вроде как не настоящий. Впрочем, жена у меня тоже фальшивая, так что…

Спускаюсь на пятый этаж. Ну, вылитый принц — в домашнем и сланцах на босу ногу. Прикладываю палец к звонку и замираю, давая себе последний шанс сбежать. Но какой-то чертик внутри заставляет меня надавить на кнопку. Десять секунд… двадцать. И хоть за дверью явно слышится шум, открывать мне никто не торопится. Чувствую себя — дурак дураком. И уже хочу уйти, когда, наконец, мне открывают.

— Э-э-э… Привет. Что-то случилось?

Татка тоже в домашнем. В удобных застиранных не меньше моих штанах для йоги, футболке с растянутым воротом и с томатными разводами на щеке. Но поражает меня не это. А сидящая на её бедре девочка. И две другие кудрявые головы, с любопытством выглядывающие из-за двери.

— Да так. Хотел отметить день Валентина, — демонстративно вытягиваю перед собой бутылку и снова кошусь вниз на детей.

— Ну, проходи, раз хотел, — чему-то улыбается Татка. — У нас как раз бозбаш поспел. Ты голоден?"

"Татка отходит в сторону. Я нерешительно переступаю порог и с наслаждением вдыхаю витающие в воздухе вкусные ароматы. Мясо, томаты, чеснок… Еще немного, и я закапаю натертый до блеска пол слюной. Под любопытными взглядами улыбающихся детей стаскиваю сланцы.

— Это мои племянники. В честь праздника их родители решили устроить себе романтик, а мне отвели роль няньки. Это — Гамлет, это — Наринэ, а эта прекрасная малышка эээ… кажется, моя внучатая племянница Седа. Ну, что стоишь? Пойдем праздновать. Где-то в ящике был штопор. Тебе побольше положить? — Тата спускает с рук малышку, и дети, схватив какие-то сладости, уносятся из кухни прочь. А я послушно открываю шкафчик, достаю штопор и принимаюсь откупоривать бутылку. Повисает уютная пауза, которую зачем-то, скорее всего по привычке, я тороплюсь нарушить:

— А почему детей решили свалить именно на тебя? Твой мужчина разве не захочет провести этот день… хм… иначе?

— Мой мужчина? — вскидывает брови Тата, ставя на стол передо мной тарелку с густым, одуряюще пахнущим супом.

— Ну… Тот… с которым ты меня тогда спутала.

Несколько секунд Татка смотрит на меня абсолютно непонимающе. Потом отворачивается и отвечает странным голосом:

— Нет… Думаю, не захочет. Мои чувства, к сожалению, не взаимны.