- Мне в душ надо, - говорю, проезжаясь губами по ее щеке.

Она утыкается носом в кожу за ухом и демонстративно втягивает воздух. Мои руки соскальзывают с ее поясницы, пальцы впиваются в сочную мякоть, дергают. В паху мгновенно тяжелеет.

- Тимофей спит?

- Ммм... - поднимает на меня затуманенный взгляд, - Нет, он с мамой наверху... Мама приехала.

- Бля... - вырывается у меня.

И это не по отношению к визиту тещи. Бесит невозможность уединиться в собственном доме прямо сейчас.

Мы целуемся до тех пор, пока жена сама не выбирается из моих объятий, а затем вместе поднимаемся на второй этаж.

Наталья Игоревна, мать Стефы, в итоге стала частью нашей семьи. Обосновалась в ней окончательно с рождением Тима. Стеша долго принимала ее, узнавала заново и в итоге смогла полюбить ее такой, какая она есть. Немного легкомысленной, поверхностной и непостоянной. Но это стоило того, чтобы у нашего ребенка были две бабушки, а не одна.

Дверь в просторную светлую детскую открыта. Тимофей с видом барона лежит на руках тещи и сосет свой кулак.

- Стеша, мне кажется он голодный... - обеспокоенно проговаривает она, оборачиваясь, - Стивен!.. Здравствуй!

Остановившись у порога, я здороваюсь.

- Зубки режутся, мам... - подходит к ней и забирает сына.

Застываю, запечатлевая кадр всякий раз, когда вижу эту картину - мой сын на руках у своей матери. Настолько идеальную, что, затаив дыхание, на нее можно смотреть вечно. Стефа изменилась после родов, стала еще нежнее и ласковее. Движения и жесты - плавными, голос более глубоким. Она создана для того, чтобы рожать моих детей.

- Я в душ, - роняю тихо и выхожу из комнаты.

Быстро раздеваюсь и встаю под прохладные упругие струи. Смываю с себя пот, усталость и запах загазованного города. Затем влезаю в майку и шорты и возвращаюсь в детскую.

- Стефа спустилась в кухню. Они там с Ириной над каким-то новым рецептом колдуют, - говорит Наталья Игоревна, уступая мне место у кроватки сына."

"Тим, хмуря брови, тянет руки, пытаясь достать свисающие с модуля маленькие мягкие игрушки. Не сумев, переворачивается на живот и самостоятельно пытается сесть.

- Иди ко мне, разбойник, - бормочу, подхватив его на руки.

Являя взору восемь белоснежных зубов, Тим улыбается во весь рот, отчего становится поразительно похожим на мать. От меня у него только цвет волос и темперамент.

- Черт!.. - вдруг доносится до слуха приглушенное.

Чуть отодвинув занавеску, теща смотрит в окно.

- Что случилось, Наталья Игоревна?

Она вздрагивает и, оглянувшись, делает очень приветливое лицо.

- Ничего. Твоя мама приехала.

Подхожу ближе и действительно вижу, как из машины Даниловых, остановившейся у будки охраны, выходит моя мать.