Ага, урезали — выгрызли дыру зубки, которые наели такую жо.

— Теперь я — старший мужчина в семье, — продолжил я, — в моих силах только так о ней позаботиться.

Ух ты ж ешкин кот, буду во ВГИК поступать — она растрогалась! Наверное, ей безумно захотелось иметь такого сына — который маленький, но заботится.

— Я постараюсь, — сказала она дрогнувшим голосом.

— Спасибо! — просиял я. — Огромное вам человеческое спасибо! Я верю, у вас получится! Очень на вас рассчитываю! До свидания.

Когда вышел из ее кабинета, захотелось почесаться. Липкое противное ощущение осталось, все-таки ментально мне не четырнадцать, противно так вот сопли разводить. Ладно, представлю, что играю в спектакле и успешно прошел отбор. Будь мне шестнадцать, уже не сработало бы, а так — ребенок просит за маму… Но все равно хотелось сплюнуть.

Павел Романович, привыкай! Эту карту придется часто разыгрывать, если хочешь добиться успеха. Будем надеяться, что человечность в ней победит жадность.

Так, с основной задачей справился, теперь — чинить телек. Желательно, чтобы к приезду мамы он уже работал, а то как же они без телевизора? Мне-то все равно, двадцать лет жил и еще тридцать два года проживу, а детвора затоскует.

У подъезда бабка Тонька щелкала семечки в гордом одиночестве. Я с ней поздоровался, она подалась вперед и заголосила:

— Павлик, деточка! Ирод ентот, я видела, вещи вывозил! И телевизор увез, кобель проклятый.

— Спасибо за сочувствие, баба Тоня, справимся!

— А мы поможем! Всем миром, значить, поможем! — пообещала она.

Вот он, менталитет — жалеть обиженных и угнетенных. Все бабки приподъездные наши, можно сколачивать банду.

— У вас паяльника, случайно, не найдется? — спросил я.

— Ото верно! Паяльник ему! — радостно воскликнула бабка и большим пальцем задвигала вверх-вниз, показывая, что надо делать паяльником.

— Да нет, мне паяльник нужен, чтобы старый телевизор починить. Новый-то отец унес.

Старушка схватилась за голову. Это ж горе-то какое — телевизора лишиться!

— Отчаво ж не найтись. От деда остался. Все ждала, что пригодится, и вот! Идем, Павлик.

В квартиру я заходить не стал, замер у порога, прислушался к бормотанию радио — уж забыл, что тако существовали, и вскоре стал счастливым обладателем массивного паяльника, похожего на отвертку со шнуром, кусочка канифоли и олова.

Вещи Борис уже разложил по кучкам и освободил место для пайки. Из шкафа на балконе мы вытащили старый телевизор, оттащили в зал, там же я нашел стальной обрезок, положил на него олово и канифоль и приступил. Наконечник паяльника был толстым, а провода, которые следовало припаять — тоненькими, и быстро справиться не получилось.

За этим занятием меня застали мама, Наташка и бабушка, помогавшая перевозить вещи. Мать, как зомби, прошагала в спальню.