— Ирка-то в городе живет, говорит, на работу ей так ближе.

Ирка. Город. Работа… Работа! И тут мня осенило.

— Она ж проводницей работает? — спросил я, делая стойку.

— Ну да, — бабушка поставила перед нами тарелки с голубой каемкой, выставила блюдо, полное румяных сырников. — Свердловск, Тюмень, Москва. Чаще Москва, конечно.

От радости я чуть потолок головой не пробил, стартанув вместе с табуреткой. Москва! То, что надо! Знакомый проводник поезда — то, чего мне не хватало!

Тетушка года через два уволится, не выдержав беспредела на железной дороге. Блин, ну как так можно, сидеть на бочке с золотом и не видеть этого!

— Дети, будете какао с молоком? — спросила бабушка.

— Да! — в один голос ответили мы.

Я так хотел эти сырники, что сила желания, наверное, заставила бы их прыгать в рот, как те вареники в «Вечерах на хуторе близ Диканьки». Рука сама потянулась к сырнику. Потом — к еще одному. А какао какое вкусное! Напиток богов. Я-то к лакомствам привычный, а вот Наташа так увлеклась чревоугодием, что ненадолго забыла о своих проблемах, только и нахваливала еду. А бабушка умилялась. Накормить внуков — это же святое!

Так и вертелись в голове лозунги: всем студентам — булочки, всем бабушкам — по голодному внуку!

— Кажется, я скоро лопну, — проговорила сестра с набитым ртом.

 — Вкуснотища какая! Бабуля, спасибо вам огромное!

Посидев немного, Наташа спросила жалобно:

— У вас есть телефон? Позвонить надо.

— Владу? — спросил я, уже зная, чем дело кончится, и кивнул на часы, стоящие на подоконнике. — Полвторого дня. — Он еще с учебы не пришел.

— Вы ж всю ночь не спали. И не мылись, наверное. Давайте я вам титан растоплю, — засуетилась бабушка.

Помыться, конечно, нужно было, но не хотелось ее напрягать. Впрочем, нет. Одинокой пожилой женщине хочется быть нужной, для нее такая забота в радость.

— Давай я хоть дров тебе принесу, — вызвался я.

Странно, но как-то само собой получилось, что я сразу перешел на «ты», а Наташка бабушке выкала. У меня же было чувство, что баба Эльза — своя в доску. Как же, черт побери, хреново, что в прошлой жизни мы не общались!

— Там все есть, — отмахнулась она.

Баня, она же ванная находилась с том же строении, что и кухня, но вход был отдельно.

Титаном назывался продолговатый металлический котел на ножках, с топкой. Этакая буржуйка с железной емкостью, наполненной водой, от которой отходили трубы. Рядом с титаном была ванна. Бабушка накидала в топку дров, разожгла огонь и сказала:

— Минут пятнадцать — и готово!

— Класс! — оценил я.

Мы вернулись в кухню, выпили еще какао, бабушка расспросила про мать и Борю, про отца — ни слова. А я смотрел на фотографию деда, и меня разъедал стыд, что мать продала его кортик.