Уже через секунду перед лицом царевича возникла белая драконья голова, которая тихо, но отчётливо прорычала.

— Я ведь могу и для тебя прр-р-ридумать песню. Осторр-р-рожнее, прр-р-ринц!

Исчезнув, снова рванул вниз, а Рюрикович ошеломлённо моргнул и снова посмотрел на меня.

— Погоди… Как ты ему… В смысле, он что, живой?

Растерянность была понятна. Создание псевдоразума в призрачных конструктах, являлось крайне сложной задачей. Хотя, на текущем уровне силы, я бы, пожалуй, тоже не справился. Но с точки зрениях смертных Одарённых, всё было ещё хуже — на весь мир насчитывалось всего несколько разумных призрачных конструктов.

Так что вывод напрашивался сам собой — мой спутник разумен. Либо у меня очень странное чувство юмора. Хотя, судя по ошарашенному виду царевича, второй вариант он сразу же отмёл.

Впрочем, одного укоризненного взгляда, оказалось достаточно, чтобы Алексей вспомнил о лежащем перед нами пленнике.

Тот же, когда в него уперлись наши взгляды, беспокойно заёрзал.

— Я всё скажу. Вы только не убивайте.

Вроде бы смертный говорил вполне логичные вещи. Любой испугается, если в дом вломится группа Одарённых, а тебя самого собьёт с ног дракон. Пусть и относительно небольшого размера.

Вид он себе тоже старался придать испуганный. Но имелась одна проблема — среди оттенков его сознания, не было настоящего страха. Он делал вид, что боялся. Возможно даже сам так думал. На деле же, его разум оставался спокойным.

Я кивнул царевичу, который искоса посмотрел на меня, а сам ещё раз подсветил дом при помощи силы «искры». Вроде больше тут никого не было. Да и Сандал проверил все комнаты, подвалы и укромные уголки по три раза. Помощь изнутри к смертному точно прийти не может.

— Что стало с этими людьми? Кто ты такой? И что здесь вообще творится?

Одно слово — Рюрикович. Вместо того, чтобы поинтересоваться судьбой Анны Волконской, из-за которой мы сюда в первую очередь и заявились, сразу же перешёл к глобальным вопросам.

— Меня просто оставили присматривать за домом, господин. Приказали следить, чтобы эти не разбредались и не творили лишнего. А что с ними сделали, я не ведаю.

Раз в особняке не было никого, кто мог бы прийти на помощь, значит причина странного поведения крылась в самом смертном. Вот только, я никак не мог понять, что именно с ним было не так. Следов ментального вмешательства я не видел. Никаких артефактов у него тоже не имелось. Он даже Одарённым не был.

— Кто отдал тебе этот приказ?

В голосе царевича прорезалась сталь и юнец вполне натурально задрожал."

"— Её Сиятельство… Василина Шуйская. Не убивайте, милостивый господин. Я человек подневольный, силой не владею. Сказали, если не буду делать то, что велено, со мной будет то же самое.