Мейли с Олегом сначала сверлили взглядами друг друга, а потом решили подождать, пока я закончу разговор. То ли хотели, чтобы я был кем-то вроде арбитра в их беседе, то ли по контексту поняли, что произошло нечто не самое радостное.

В итоге, я дал им отмашку на беседу, а сам переместился в малую гостиную, рядом со спальней, окружив себя дополнительным барьером, прикрывающим от прослушки. Дух, которому предстояло стать новым Чжень-у этого мира, был заранее проинструктирован, что ему можно говорить, а о чём лучше умолчать. С этой точки зрения проблем возникнуть не должно.

А вот уведомления о начале войны родов продолжали поступать. Все с одним и тем же основанием — «несмываемое личное оскорбление близкого человека». Формулировка была корректной и одной из тех, что позволяли начать военные действия немедленно. Конечно, всё это можно было обжаловать в императорском суде. Стоило отправить запрос, как стороны конфликта уведомлялись о необходимости прекратить любые действия в отношении друг друга и прибыть на заседание.

Правда, суд состоял всё из тех же Рюриковичей. Пятеро случайных образом выбранных членов рода, среди которых император назначал одного председателя.

Либо становился им сам, если попадал в число судей.

Для князей был доступен вариант созыва Княжеского Схода. Впрочем, там тоже был нюанс — требовалось, чтобы пятая часть патрициев с титулом князя не проигнорировали пришедшие им первичные оповещения, а ответили и подтвердили, что считают созыв высшей прослойки имперской знати необходимым. Только после этого высылались приглашения, отказаться от которых было возможно лишь по уважительной причине — болезнь, ранение, участие в войне, заранее назначенная свадьба.

В таком случае разрешалось отправить одного из трёх старших по возрасту княжичей.

Ни один из вариантов мне не подходил. И не по той причине, что это было нереализуемо технически. Заявление для императорского суда мог составить любой клерк Бельского. А потом можно было уже поискать рычаги давления через Алексея и Вениамина. Во втором случае, можно было обратиться к Шуйскому или Волконской. Или даже Ярополку Голицыну. Виделись мы с ним всего один раз, но тогда он произвёл впечатление честного человека.

Возможно даже чересчур, но потому и подходил для этой задачи почти идеально.

Суть в том, что князь мог попросить рассмотреть не только свою собственную ситуацию. Одна из привилегий высшей знати — требовать созыва практически по любому поводу. И в солидном числе случаев, решение князей было обязательным для исполнения, даже если оно было не по нраву императору. Тем более, сейчас и правителя, как такового, не было."

"Одна проблем — скорее всего именно такого подхода от меня и ждали.