Сегодня мы яростно мстили шурдам за все причиненное ими зло, за долгие месяцы нашего страха, за всех наших людей, павших от их оружия."

"А затем последний шурд упал бездыханным и за ним не оказалось больше никого. Откуда-то издалека доносился удаляющийся вой перепуганных шурдов. Враг не выдержал и побежал, спасая свою жизнь. Побежали к заднему выходу из своих вонючих нор, прямиком к ждущей в засаде второй группе и прямиком в лапы жаждущих крови сгархов. А следом за ними шли мы. Правда, сейчас куда как медленнее — на каждом шагу начали попадаться отнорки, ведущие в небольшие затхлые комнатки, набитые гнилыми шкурами и прячущимися под ними шурдами, не сумевшими удрать по разным причинам. И в этот момент схватка превратилась в обычную бойню. В настоящее кровавое побоище, не встречающее никакого сопротивления. Стоило пинком откинуть в сторону комок шкур или разворошить ворох прелой листвы, и наше оружие тут же обагрялось свежей кровью. Все смешалось в моей голове, в ушах повис непрерывный тонкий визг и бессвязные мольбы о пощаде. Раненные стрелами гоблины, уцелевшие в предыдущих столкновениях с нами в верхнем коридоре и сумевшие улизнуть, сейчас вскидывали над собой руки в попытке защититься, но мы были безжалостны. В этих самых комнатах и залах, мы впервые увидели шурдских самок и… детенышей. Воющие самки, пытающиеся прикрыть плачущих детей своими телами, иссохшие старики, не утратившие своей злобы и яростно скалящиеся гнилыми пеньками стершихся клыков. Мы не пощадили никого, будь то согбенная старуха, обряженная в лохмотья, или беспомощно орущий детеныш. Я потерял счет убитым своей рукой, а считать врагов, павших от ударов щупальцами, и не пытался. Их было много. Мой личный счет давно перевалил за несколько десятков, но я не успокаивался и продолжал истреблять врагов. Мы все продолжали истреблять эту скверну. Безустанно шедший следом за мной Рикар со звериным ревом рубил шурдов в куски, отрубал им головы и конечности — как уже мертвым, так и живым. Никто из них не восстанет в виде мертвяка, никто не явится к нашим стенам в виде нежити.

Когда мы покидали залитую кровью очередную комнату, шедший последним воин срывал со стен факелы или плошки жировых светильников и бросал их на шкуры и листву. Огонь занимался крайне медленно и неохотно, но все же тлел, заполняя коридоры едким дымом и запахом паленой плоти. Подгоняемые клубами серого дыма, мы миновали сердцевину шурдского поселения — большой подземный зал овальной формы — и, найдя очередной коридор, начали подниматься наверх, продолжая заглядывать в каждый отнорок и тупик. И почти везде находили искомое — забившихся в угол шурдов или гоблинов, пытающихся спрятаться, прикрыться шкурами или зарыться в кучу земли.