К тому времени когда мы достигли первого ответвления оказавшегося невероятно длинного земляного хода, за нашими спинами осталось никак не меньше шести десятков поверженных врагов. Самая настоящая бойня. Но большей частью от нашей руки пали обычные гоблины и костяные пауки, которых шурды, не дрогнув, послали на заклание. Помня о страшных некромантских заклинаниях, я ускорил шаг, торопясь добраться до настоящих владык, но сейчас все решает время. Чем скорее мы доберемся до шурдов, тем меньше у них будет возможностей подготовить какую-нибудь пакость, вроде того страшного заклинания, при помощи которого шурдский военачальник-старейшина одним ударом убил кучу народа и поднял нежить.

Но ничего подобного так и не случилось. Мертвяки, костяные пауки — всего этого было в избытке, все это встретилось нам на пути, и все это воинство бесславно полегло под ударами нашего оружия. И только потом, намного позже, через часы и дни после учиненного нами побоища, я наконец понял, почему ни один из шурдов так и не сумел толком использовать против нас своих познаний в некромантии. И ответ был прост — у них попросту не было энергии. Я попросту впитывал ее подобно губке, забирал все без остатка, втягивал через свои щупальца клубящуюся над трупами силу — да, теперь я отчетливо различал черно-серое дрожащее марево, на короткое время зависающее над мертвыми телами и бесследно рассеивающееся через несколько мгновений — марево было только в том случае, если гоблин погибал от удара обычным оружием. Если врага убивало одно из моих щупалец, то никаких остатков жизненной силы не оставалось. Щупальца жадно подъедали все без остатка, умудряясь мимоходом прихватить и разлитые в воздухе остатки.

Возможно, у шурдов еще был шанс сотворить свою темную волшбу — попросту принеся в жертвы своих сородичей и использовав извлеченную из них энергию. Но они просто не успели. Наш натиск был слишком быстрым и неудержимым. Обычная тактика шурдов потерпела сокрушительное поражение. Их стрелы безвредно отскакивали от моих доспехов и брони ниргалов. Пауки успевали полыхнуть парализующим светом из глазниц оскаленных черепов, но на меня эта магия больше не действовала, равно как и на щупальца. Наскакивающие на нас с дикими воплями гоблины умирали один за другим — от выпущенных в упор стрел, от метательных ножей пиратов, от мечей и топоров разрубающих их головы, от моих щупалец, пронзающих щуплые тела насквозь и зачастую тотчас впиваясь в следующего врага, образуя страшные гирлянды из насаженных на ледяные отростки трупов. Сегодня пришедшая в их дом смерть была не обделена фантазией и творчески подошла к умерщвлению гоблинов, для каждого находя свой особенный способ лишения жизни.