Он помог вырезать тому дудочку, ту самую, что строгал при их первой встрече упырь. И теперь, весело насвистывая, нечисть сидела на завалинке и слушала россказни про богов северных. Вот и теперь баял этот рыжий очередную, как он их называл, сагу про каких-то ётунов. Но говорил складно. Даже Прошка сел послушать.

Далеко на Севере, в стране, именуемой Ётунхейм, обитали могущественные великаны, известные под именем Хримтурсов — инеистые великаны, — начал Эгиль. — Вечный враг их, бог Тор, бесконечно с ними сражался, истребляя их своим могучим молотом, но один великан всё же уцелел.

Его перебила Вила, попросила рассказать о Торе. Тот отказывать не стал.

— Тор — могучий бог грома и молний, сын великого Одина и Земли Грунн. С его могучим молотом Мьëльниром, что сокрушает врагов, он защищает Асгард и людей от проклятых гигантов. Его сила не знает равных, а храбрость — легендарна! Тор всегда в битве, и ни один противник не способен его остановить. С рыжей бородой, в доспехах, он словно молния на небе! Каждый раз, когда гремит гром, знайте — это Тор на своей колеснице мчит по небесам, в упряжку запряжены два козла — Тангниостр и Тангриснир, что продолжают звать нас к доблести и чести!

Рассказав про своего Бога продолжил и о великане.

— Он укрылся в снежной горе, и продолжал жить там. Никто не ведал, сколько лет ему было; говорили, что три или четыре тысячи, ибо ни в одной саге его имя не значилось. Этот Великан был высок — его рост достигал почти ста пакенов, а глупость его оценить и вовсе не могли. Может, это всего лишь оскорбительное выражение, но и половины такой высоты и глупости, было бы предостаточно.

Инеистый Великан стойко переносил холод, хотя страшился оттепели, когда ему угрожала опасность растаять. В своей норе он большей частью пребывал в дремоте, но раз в сто лет пробуждался, окидывая взором мир вокруг, чтобы узнать, что происходит в этом новом времени. Это пробуждение дарило ему силы, ведь он, вероятно, надеялся продержаться еще тысячу лет. Во дни минувшие, на службе у инеистых великанов находились мелкие, ловкие карлики, кои именовались черными альвами. Они умели видеть сквозь горы и обладали всеми знаниями мира, но лишь одного не могли сделать — создать солнечный свет.

Он бы, наверное, и далее рассказывал, но тут пришла Гранька, сбила его с мысли. Оказывается, к избе прикатил на своей коряге Водяной и уже час ждал Вилу, нужно ему было что-то той сказать.

Девушка поднялась и отправилась вызнать, с чем пожаловал хозяин рек и озёр.

Надутый боле обычного, тот нервно теребил свои усы, что так похожи на налимьи, и нервно озирался. Завидев Вильфриду, подплыл поближе. От Водяного несло тиной и застоялой водой.

— Здравствуй, девица, — раздался булькающий, чем-то похожий на кваканье лягушки голос.