А пока отпустила бабу, попросив быт их наладить. Не умела пока она сама в таком большом дому управляться. А Милараде-то и в радость, всё дела привычные, будет, значит, за ключницу.

Первым делом отправила Красимилу в дом к купцу Свейну, что челядью торговал, пусть пришлёт девок троих помоложе, да пускай сама дочка выберет, таких, которые забиты так, что им хоть Маре служить, и то лучше, чем у Свейна дале жить."

"Вскорости привела дочь троих: хазарку, половку да византийку. Девки были шугливые, стояли, глаз не подымая, на ногах еле держались, как весь дух ещё не вышел. Но зато такие точно молчать станут за спасение.

Позвав Вилу, принялись выхаживать тех, чтоб раньше времени к чурам не ушли. Разъяснила и ведьме свою придумку. Та подивилась смекалке бабьей, сама до такого не додумалась бы.

Мужика тоже взяли, но немого, мужиков сломить сложнее, а языками порой хуже баб мелют, то Мила знала хорошо, наслушалась на пирах мужниных всякого.

За хлопотами так весь день и пролетел у них. Домочадцы вроде как тоже смирились, тихо в дому было. А потому, поужинав, накормили челядь да спать собрались. Вильфрида отвела помощнице своей светлицу: нечего им с дочкой с челядью по клетям ютиться, пусть рядом будут, вреда от них нет, а пользы много.

На утро Вилу разбудил гонец княжеский, приказал в терем явиться, пришлось собираться.

Пекло

Высокий, крепко сложенный мужчина в тяжёлой меховой шубе широкими шагами мерял просторную горницу княжьего терема. В его руке был зажат тяжёлый посох с вырезанным на навершии ликом Велеса, который глухо стучал по деревянным половицам. Его покрытое сетью морщин лицо выражало беспокойство.

— Ох и хлопотное дело ты задумал, княже, — Беловид остановился и посмотрел пронизывающим взглядом на князя Светозара, восседавшего на высоком престоле. — Где ж то видано, самого Чернобога на бой вызвать?

— А что же мне делать? Смотреть, как мои люди гибнут от голода и стужи? — Светозар выдержал тяжёлый взгляд волхва, ни на секунду не отводя от него своих серых глаз.

— Не ведаю, княже, не ведаю. Но даже ежели тебе и удастся его сразить, посеять уже ничего не успеем, рожь не поспеет, да и в лесах ничего не уродится, — начал было Беловид, но тут распахнулись двери, впуская в горницу Вильфриду.

Наряженная в тёмный плащ из шерсти, подбитый тёплым норочьим мехом, она быстро шагала по полу горницы в простом сером платье из мягкой шерсти, на котором виднелся пояс из тяжёлого серебра, подарок князя. На поясе висел увесистый кошель с монетами, а голову Вильфриды покрывал тёплый платок — мороз на улице стоял крепкий.

Раскрасневшаяся от быстрого шага, она вошла в терем, поклонилась волхву и встала рядом с ним, бросила на князя вопрошающий взгляд и скинула платок.