— Какой ещё дьявол, дурень? — огрызнулся я, вытирая пот со лба. — Это не колдовство, а наука.

Но по лицам видел — не верят. Для них это было чудо, настоящее волшебство — вернуть с того света человека, который уже не дышал. В деревне такого не видывали, чтоб мертвые возвращались к жизни.

Мы двинулись к амбару, Петька нёс Ваську на руках, прижимая к груди, будто тот снова стал младенцем. Мальчонка уже пришёл в себя настолько, что слабо улыбался и озирался вокруг, хоть и продолжал кашлять.

В амбаре же было тепло. Прохор быстро достал сухую рубаху — огромную, под стать ему самому.

— Вот, переодень его в это, — сказал он Петьке. — Пусть закутается, хоть и велика будет.

Петька, как-то сразу постаревший на десяток лет, но с глазами, полными жизни и благодарности, кивнул:

— Спасибо, Прохор. И вам… — он повернулся ко мне, но слова застряли в горле.

— Ладно, ладно, — отмахнулся я. — Главное, что Васька твой жив. Да смотри, чтоб в следующий раз от воды подальше держался.

— Не будет следующего раза, — твёрдо сказал Петька. — Век до воды не пущу.

Васька, уже переодетый в Прохорову рубаху, в которой он утонул, как котёнок в мешке, тихо сказал:

— Я камень увидел, тять.

Черный, как ночь. Никогда такой не видел.

— К чёрту камень, — выдохнул Петька, снова прижимая сына к себе. — Тебя чуть не потерял, какие тут камни…

Все расселись вокруг Васьки. Прохор достал настойку на травах, разлил по кружкам:

— За спасение Васьки.

Мы выпили, а я всё думал — как тонка грань между жизнью и смертью. Секунда, одно неверное движение — и всё, нет человека. Особенно когда речь о детях — они хрупкие, как стекло, и сильные, как молодые деревца, одновременно.

Васька уже совсем ожил, щёки порозовели, глаза заблестели.

Кашлял правда ещё, но уже без воды, просто от першения в горле. Петька глаз с него не сводил, всё гладил по голове, будто проверял — тут ли, живой ли.

— А всё-таки, — сказал вдруг Семён, глядя на меня с уважением, смешанным с опаской, — как вы его спасли-то? Научите, на случай, если что.

— Да, научите, — поддержал Прохор. — Чтоб знать, если кто ещё тонуть будет.

И я стал объяснять им, как делать искусственное дыхание, как массировать сердце, как не дать человеку уйти туда, откуда не возвращаются. Они слушали, затаив дыхание, запоминая каждое слово — потому что поняли сегодня, что смерть можно обмануть, если знать, как это делать.

Глава 15

Мы вернулись в деревню раньше обычного. Машка встревоженно встречала на пороге, волнение читалось в каждом её движении, в том, как она теребила край передника, в том, как быстро выскочила навстречу, едва завидев нас.

— Что случилось? — её голос дрогнул. — Почему так рано? Всё ли ладно?

Я отмахнулся, стараясь выглядеть как можно беспечнее, хотя сердце всё ещё колотилось после случившегося на реке.