Прохор с Петькой, отпустив колесо до ближайшей доски, которую установил Митяй перед своим славным падением, метнулись к берегу, вытащили его, мокрого, как щенка после дождя, на твердую землю. Митяй стучал зубами, но всё равно ухмылялся, хорохорясь:

— Егор Андреевич, холодно, зараза! Как в проруби искупался!

— Дурак, — буркнул Пётр, растирая его снятой рубахой. — Смотри под ноги! Чуть колесо не упустили из-за тебя!

— Что колесо, — вставил Прохор, — он мог и концы отдать! Быстрянка шутить не любит.

— Прохор, костёр разводи, — велел я, убедившись, что колесо надежно закреплено и не скатится в наше отсутствие.

— Петь, растирай малого, пусть отойдёт. Перекусим, раз пауза. Да и передохнуть не помешает, а то надорвемся.

Прохор засуетился с дровами, огонь скоро затрещал, жадно поглощая сухие ветки. Митяй, дрожа, сидел у огня, вытянув руки к пламени. Мы, сев у помоста, развернули торбу со снедью, что Машка собрала.

Митяй, отогревшись у костра жевал уже второй кусок пирога, бурча:

— Рыбачить легче было… Там хоть не тонешь.

— Ещё раз свалишься, — подколол Илья, прихлёбывая квас, — таких лещей тебе надаю, что даже удочка не понадобится.

Мужики заржали, а я, доев, прикидывал как бы упростить нам задачу.

— Давай значит так, — сказал я, окинув взглядом скользкий помост и нахмурившись, — направляющие мастерим. Доски в два ряда, гвоздями скрепим, чтоб колесо ровно шло. Без них оно так и будет как пьяное туда-сюда заваливаться.

Мужики уставились на меня с сомнением. Прохор даже рот открыл, а Илья почесал затылок, словно пытаясь представить мою задумку.

Показав задумку на примере двух коротких досок, которые уложил параллельно, Пётр с Ильёй тут же схватились за молотки и принялись за дело с таким рвением, будто всю жизнь только и делали, что прокладывали рельсы по мокрым помостам.

Я с Прохором взялся пилить доски до нужной длины — старательно отмеряя и отпиливая, чтобы все было ровно, без перекосов. А Митяй, отойдя от своего незапланированного заплыва, все ещё бледный, но с горящими глазами, таскал гвозди из мешка, что привезли с собой."

"За час работы, обливаясь потом и перекрикиваясь над шумом реки, соорудили направляющие — две ровные полосы, как настоящие рельсы, прибитые к помосту крепко-накрепко.

Я проверил их, пройдясь по всей длине и, попинав ногой, — держались крепко, не шатались.

— Добротно сделали, — похвалил я мужиков, которые стояли, опираясь на инструменты и отдуваясь.

Колесо теперь должно было катиться по этим направляющим, как по маслу, не виляя и не угрожая сорваться в бурлящую Быстрянку. Ночка, привязанная к длинной верёвке, ждала своего часа, изредка фыркая и нетерпеливо переступая с ноги на ногу, словно понимала важность момента.