Его печь была небольшой, но жар давала хороший — как раз то, что нам было нужно.

— Только сушить сначала надо, — предупредил он, осматривая мои изделия. — Иначе растрескается при обжиге.

— Сколько времени на сушку? — спросил я с нетерпением.

— День-два, не меньше, — ответил Илья. — Торопиться нельзя.

Я вздохнул, но делать было нечего — природу не обманешь. Пришлось оставить реторту, крышку и трубку у Ильи для просушки.

Пока изделия сохли, я занялся следующим этапом плана — получением поташа из золы. Тут нам повезло — золы у нас накопилось немало, лиственной, самой подходящей для нашей цели.

Я взял большую деревянную бочку, в дне которой были проделаны небольшие отверстия, прикрытые слоем соломы. В эту бочку я насыпал золу и залил её водой в пропорции примерно одна часть золы на три части воды.

— Теперь перемешиваем, — сказал я Петру, который помогал мне. — Хорошенько, чтоб вся зола с водой контактировала.

Мы долго мешали эту серую жижу длинными палками, пока руки не устали. Потом я велел оставить смесь на несколько часов, чтобы зола хорошенько выщелочилась.

К вечеру я вернулся к бочке. Жидкость над золой стала мутно-желтоватой — это был щёлок, который нам и нужен был. Я подставил под отверстия в дне бочки другую ёмкость и открыл их, позволяя щёлоку стекать. Процесс шёл медленно, жидкость фильтровалась через слой соломы, оставляя в бочке твёрдые частицы золы.

— А теперь самое сложное, — сказал я, когда щёлок был собран. — Нужно его выпарить до получения сухого поташа.

— Выпарить? — переспросил Петр. — Как соль из рассола?

— Именно так, — кивнул я. — Только осторожно, чтобы не сгорело.

Я взял глиняный горшок поменьше, который решил использовать временно, пока наша реторта сохнет, и перелил в него щёлок. Поставив горшок на небольшой костерок, я стал медленно выпаривать жидкость, постоянно помешивая, чтобы она не пригорала.

Процесс занял несколько часов. Петр сидел рядом, подбрасывая дрова в костёр и с интересом наблюдая, как мутная жидкость постепенно выпаривается, становясь всё более концентрированной. Наконец на дне горшка начали появляться белые кристаллы — это был поташ, карбонат калия, важнейший компонент нашего плана.

— Вот он, поташ, — я показал Петру кристаллы на дне. — Из него и мыло делают, и стекло.

— И всё это из обычной золы? — удивился Петр.

— Всё из неё, родимой, — кивнул я. — Зола — богатая кладовая, если знать, как ею пользоваться."

"Наконец горшок с поташом был готов. Теперь оставалось дождаться, пока высохнет и обожжётся наша реторта, и мы сможем перейти к следующему этапу — получению светильного газа.

Два дня тянулись как вечность. Я не находил себе места, по несколько раз в день наведываясь к Илье, чтобы проверить, как сохнут мои изделия.