Так и вышло — утро встретило нас мокрой землёй и низкими, тяжёлыми тучами. Дождь уже не лил сплошной стеной, но то и дело принимался накрапывать, не давая земле просохнуть.

День с Машкой начался неспешно — проснулись поздно, завтракали не торопясь. Я наблюдал, как она суетится у печи, раскрасневшаяся от жара, с выбившимися из-под платка прядями. Обычно в эту пору я уже был в поле или на лесопилке, и редко видел, как она хлопочет по хозяйству. А тут выдалась возможность просто сидеть, смотреть на неё и наслаждаться этим зрелищем.

После завтрака Машка предложила:

— Егорушка, давай я тебя подстригу немного? А то зарос совсем, скоро на медведя похож будешь.

Я улыбнулся, проводя рукой по волосам.

— И правда, зарос. Давай, солнце, стриги. В твои руки себя отдаю.

Вставая, выглянул в окно. А там мужики собрались у ангара, прячась от дождя и поглядывая на недостроенные избы. Я крикнул им, чтоб шли по домам — чего зря мокнуть, когда толку от работы в такую погоду мало.

Повернулся к Машке. Та же усадила меня на лавку посреди избы, накинула на плечи чистую простыню, принесла ножницы. Её прикосновения были нежными, почти невесомыми — она осторожно поворачивала мою голову, приподнимала прядь за прядью, ловко орудуя ножницами. Я закрыл глаза, наслаждаясь её близостью, теплом её дыхания, которое чувствовал на своей шее.

— Вот так лучше, — наконец сказала она, отступая на шаг и критически оглядывая результат своих трудов. — Теперь на человека похож, а не на лешего.

Я провёл рукой по волосам — и впрямь стало легче, прохладнее.

— Спасибо, Машенька. Мастерица ты у меня."

"Она улыбнулась, довольная похвалой, и принялась сметать с пола состриженные волосы. Я же побежал в душ.

День тянулся медленно, но уютно. Мы то сидели у окна, глядя на серебристые струи дождя, то Машка показывала мне, как она научилась вышивать — узоры получались у неё затейливые, яркие. После обеда я стал рассказывать ей о своих планах — о кузне, о том, как будем дома ставить, чтобы всем крестьянам хватило.

В такие моменты, когда я неспешно размышлял о планах, она прижималась ко мне внимательно слушая, наверное, представляя как все будет, когда я закончу все свои задумки.

Тут она потянулась ко мне обнимая за шею. Я же поцеловал её. Она ответила на поцелуй со всей страстью, на которую была способна. Её руки скользнули под мою рубаху, и я ощутил, как по телу разливается жар. Мы опустились на кровать, не размыкая объятий.

Любовь наша в тот день была особенно нежной и неторопливой — словно в такт дождю, который то усиливался, то затихал за окном.

Потом, Машка положила голову мне на плечо, её дыхание было ровным, спокойным. Я осторожно коснулся губами её лба, и она улыбнулась засыпая.

— Спи, солнце моё, — прошептал я.