Во время войны о лесном урочище, называемом в документах Вещерским, вообще забыли и вспомнили только в середине шестидесятых, когда в поле зрения КГБ угодил некто Сторожейкин, пожилой, интеллигентный человек, приехавший будто бы из Ленинграда, у которого оказался теодолит — вещь, тогда запрещённая для личного пользования. Его заподозрили в шпионаже и установили наблюдение.

Сторожейкин ходил по дворам, расспрашивал о чудесах, творящихся в здешних местах, и искал проводника, способного сводить его в глубь урочища. Для оперативной разработки этого любопытствующего гостя ему представили такого человека — опытного агента, который вскоре и сообщил, что в комсомольской молодости Сторожейкин работал военным топографом и был весьма любопытным, а у них в экспедиции творились всякие неприятности с инструментом из-за болотного газа. Вот будто бы он однажды и вздумал проверить, как газ действует на оптику, На восходе солнца дотошный комсомолец пришёл с инструментом на одно болотистое место и стал «стрелять» лучом в разные предметы, чтобы проверить действительное его отклонение. И вдруг сквозь линзы — а теодолит, он как бинокль, сильно приближает, хотя все кверху ногами, — увидел в лесу человека, прикованного цепями к каменной глыбе весом, пожалуй, тонн в десять. И будто этот человек медленно передвигался, переставляя камень и, тяжело, громко стонал при этом. От его стонов или ещё от чего-то взлетали жёлто-бурые огненные шары, которые поднимались над головой и с треском ударялись о камень.

Шаровые молнии? Как с могильного камня?..

Потом человек внезапно исчез вместе со своей ношей, однако на торфянистой земле остались глубоко продавленные следы от глыбы и ног — Сторожейкин будто бы сходил и проверил.

И ещё на этом месте пахло озоном, как после грозы.

В то время рассказывать товарищам подобное было нельзя, могли неправильно истолковать, поэтому он ещё дважды в одиночку ходил на то же место, подолгу наблюдал лес через оптику, но больше ничего не видел.

И вот, мол, всю жизнь это мимолётное видение не даёт ему покоя, теперь же и вовсе скоро умирать и уж очень хочется узнать, есть ли на свете нечто незримое глазом, таинственное, чудесное? Или это был болотный призрак, туман, обман зрения и помрачение ума?

Мерин узнал, уверовал, что есть, и уже не мог больше служить — ушёл, застрелившись от радости…

«Проводник» провёл Сторожейкина по всему Вещерскому урочищу и отпустил с миром, однако сам накатал отчёт, что во время пешего путешествия наблюдал странные явления, похожие на зрительные, слуховые и обонятельные галлюцинации.