Савватеев помнил ситуацию с этими парнями, но сейчас она отошла на задний план и вроде бы не имела особого значения – какие уж тут взаимоотношения и нравы местного населения, когда, можно сказать, своими руками запустил операцию иностранной разведки? Однако в тот момент он вспомнил старичка-профессора, который уверял, что никаких детей у Мили, а значит, и у этих солдатиков нет, а есть простые деревянные куклы, скрытое психическое заболевание, и получается, Савватеев устроил братьям отпуск на родину…

Он попросил передать Трапезниковых в его ведомство, и братьев привели из милицейской машины в комнату гостиницы на первом этаже, где посадили под надзор Финала.

Два рослых, густо, до шелушения кожи, загорелых хлопца, развалясь, сидели на кровати, одинаково закинув ногу на ногу, и при появлении Савватеева даже не пошевелились, хотя уже догадывались, что перед ними большой начальник. Тельняшечки под свежим камуфляжем, значки на груди, а подшиты аккуратно, с леской, – молодцы, одним словом, любящие форму и свою службу. И никаких психических отклонений и патологических признаков на первый взгляд, чтоб создавать странный прецедент и жениться на одной девушке; напротив, открытые, спокойные, невозмутимые, как все люди, пришедшие от сохи.

Эти могли бы зародить новое человечество с чистого листа…

– Вы почему с милицией подрались? – миролюбиво спросил Савватеев.

– Мы не виноваты, – заявил один из братьев; отличить их друг от друга, и особенно в форме, было трудно.

– Гаишники сами придрались, – добавил второй.

– Приехали на побывку в родные края, а тут…

– Война какая-то.

– Как на границе…

– За что отпуск-то дали? – поинтересовался Савватеев.

– По семейным обстоятельствам, – лаконично доложил один.

– Двоих бы сразу никогда не отпустили, – пояснил другой.

– Что-то дома случилось?

Они переглянулись, словно договариваясь.

– Сами толком не знаем, что, – чуть ли не хором ответили братья, а потом по очереди уточнили: – Командир вызвал, дал час на сборы.

– И билеты в зубы…

– Сказал, летите, дома вас сюрприз ждет.

Савватеев сел верхом на стул, спросил между прочим:

– Женаты, нет?

– Холостые, – мгновенно ответил один.

– Мы на три года контракт подписали, – добавил второй. – Какая тут женитьба?

Если бы Савватеев своими глазами не читал их анкеты, где указывалась одна жена на двоих, можно было бы поверить: отвечали они убедительно. А заполняли графу о семейном положении наверняка с их слов, поскольку гражданский брак никак в документах не отражался. То есть, когда призывали, они оба считали себя женатыми. По прошествии года – холостыми…

– А подруга-то есть? – умышленно в единственном числе спросил Савватеев.