Причину-то всегда можно найти. И бывало, меня колотили… А потом бросил это дело.

– Встретил суженую?

– Да нет… Суета какая-то – друг друга колошматить. Пока мы на ристалищах сходимся да свои победы празднуем, тем временем враги наши тихо творят свое черное дело. И радуются!

– Не пойму, что ты хочешь… – Ражный поправил плащ на пояснице и затянул веревку. – Говори прямо!

– Есть предложение.

– Я уже слышал твое предложение.

– Нет, не разойтись – в одну сторону уйти. Давай поговорим по душам?

– Мы не разговаривать сюда сошлись.

– То есть без драки ты не можешь?

– Не могу.

Его руки гориллы, вольно болтающиеся вдоль тела, сжались в кулаки.

– Добро… Но тогда будет уже не предложение, а условие. Обязательное. – Сыч сделал паузу. – Сейчас я тебя положу… Ты встанешь с ристалища и уйдешь со мной. Не пойдешь же ты к… избранной и названой с разбитой рожей? И без ее плаща?

– Ну, а если сам ляжешь?

Ражный допускал свое поражение, при этом довольно легко и даже весело.

– Тогда научишь меня волчьей хватке. Тем я и утешусь!

Ражный промолчал, а бродяга вдруг рассмеялся благодушно и подмигнул:

– Не торопись отказывать!.. Подумай: не велика и плата за возможность отлупить соперника, жениться на его невесте да еще выйти сухим из воды. То есть из-под суда Ослаба!

Ражный молча пробил след на середину поляны.

– Что же, выходи, покажу и хватку. Утешу.

Пожалуй, с минуту – уже и снег подтаял под ступнями, бродяга стоял набычившись и молча глядел на ристалище. Должно быть, заводил себя, распалял…

И с началом этой паузы, в той стороне, где дотлевал его дом, Ражному вдруг послышалось пение – знакомое, напоминающее ораторию, но звучащую бессловесно. В какой-то миг ему показалось, будто голос приближается и усиливается, словно к нему, одинокому, примешивается хор. В этом пении не было какого-то особого благозвучия, обычного для литургии; скорее, наоборот, слышались жесткость, драматичность, и все равно оставалось ощущение, будто это молитва.

Странствующий рыцарь заглушил ее.

– Ну и дурак же ты, Ражный! – сказал он и, рывком скинув куртку, стал стягивать сапоги. – Гляди, я тебе предлагал… Ведь изуродую же! И за что, а?.. Запомни: уйдешь со мной! Куда поведу!

– Поведешь, Сыч, – миролюбиво поторопил Ражный. – Только выходи, а то ноги мерзнут.

Бродяга лишь сверкнул глазами:

– Да ты соображаешь?! Это твой последний поединок! На всякую хватку есть захватка… У тебя в правом боку ребер нет, так я еще из левого вырву.