— Какой еще дортуар? — сквозь зубы спросил Данилов. — Не будем мы планировать никакой дортуар!

— И черт с ним, — энергично сказала Знаменская, — мойте руки и садитесь.

Оказывается, пока они препирались, она накрыла стол — огурцы, помидоры, жареная курица, похожая по размерам на небольшого слона, грибы, салаты в пластмассовых мисках, хлеб толстыми ломтями и в самом центре — распроклятый ананас и бутылка водки.

— Да не пяльтесь вы, а садитесь, — приказала Знаменская.

— Я не ем так поздно.

— Вы не старый дед, — отрезала она, — ничего такого не будет, если вы поедите. Если у вас сделается несварение, я вас спасу. Я врач. Вы что-нибудь об этом слыхали?

Данилов засмеялся и сел за стол.

— Наливайте, Андрюшик. Так, за здоровье присутствующих. — Она ловко опрокинула в себя водку, отломила кусок курицы, примерно половину, и положила на тарелку перед Даниловым. — Ешьте. Вам надо поесть, у вас голодный вид. Где салфетки? Ага, вот они.

Она проворно обглодала ножку, налила еще по стопке и закурила.

— Давайте, — сказала она и откинулась на спинку стула. Стул жалобно пискнул.

— Что давать? — не понял Данилов.

Знаменская вздохнула, от чего ее бюст еще более возвысился над столом и стал не правдоподобно огромным.

— Говорите, — пояснила Знаменская, — вам же страсть как охота поделиться со мной душевными переживаниями. У вас на морде написано.

Данилов засмеялся:

— Мне неохота. Правда.

— Что это за хрень о том, что на вас лица нет и вид душевнобольного? — спросила Знаменская и решительно стряхнула пепел с сигареты. — Ваша маман на своем банкете что-то мне про это толковала, и Циммельман подключился. Вы что? Жалуетесь на что-то?

— Да ни на что я не жалуюсь, — с досадой сказал Данилов, — глупости какие!

— А в чем дело?

— Спросите у Светланы Сергеевны.

— Не хочу. Хочу у вас.

Данилов выпил еще водки и вдруг спросил:

— Почему вы мне наврали, что оперировали в субботу?

— В субботу? — удивилась Знаменская. — В какую субботу?

— В минувшую. Я спрашивал, где вы были. Вы сказали, что оперировали в Кардиоцентре с вашим учеником Васей Бестужевым. Вы там не оперировали.

Знаменская смотрела на него внимательно. Выражения глаз было не разобрать за толстыми стеклами очков.

— Это имеет значение? — спросила она, помолчав.

— Да, — сказал Данилов, — огромное.

— Андрюшик, — задушевно начала Знаменская, — не волнуйтесь вы так. Вы все не правильно поняли. Я не говорила, что оперировала в Кардиоцентре. Я сказала, что Вася из Кардиоцентра. Вася Бестужев действительно там работает. Профессор Бестужев. Оперировали мы в Институте сердечных болезней на Пироговке. Можете позвонить и уточнить. Это вы звонили в Центр и сказали, что вы мой ассистент, а я потеряла сумку?

Данилов кивнул. Не выйдет из него сыщика. Никогда.