Почему возненавидит-то? Почему не подчиниться не только в условной спальне, но и в жизни? Каждой волчице нужна пара….

– Отшлепать тебя как следует, – хриплый мужской голос гулким эхом отозвался в лесной чаще, – да рука не поднимается….Тебя ласкать надо…Снова и снова…Чтобы ты извивалась и кричала от страсти…от желания…чтобы сок тёк из тебя…чтобы ты сама насаживалась на член…

Агата дернулась и подняла голову, невольно сильнее прогнувшись в спине. Слова Древнего вызвали в ней ответную реакцию – по телу побежали мурашки, и внизу живота знакомо заныло. Чтобы она себе не говорила, как бы не внушала неприязнь к этому самцу, её самка тянется к нему с невероятной силой.

– Нет! – мотнув головой, гортанно выдохнула, а не выкрикнула, девушка. – Я против!..

Её слова не восприняли всерьез.

И тому подтверждения стал палец мужчины, властно, собственнически скользнув в лоно Агаты, которое ещё хранило его семя.

Зверь внутри Захара заурчал от удовольствия. Какая же она….его!

Запах женского возбуждения смешанный с собственным семенем подействовал на мужчину, как сильнейший афродизиак. Он снова возбудился. Мгновенно.

И не было уже преграды, способной удержать его….

– Агата…девочка ты непутевая…., – прошептал он и сделал несколько скользящих движений пальцев."

"Агата, силясь не поддаваться возбуждению, силясь не обращать внимания на дрожь, охватившую её тело, силясь вырваться из цепких рук мужчины, прошептала в ответ:

– Убери….палец….

Говорить вслух возможности не было.

Естественно, никто её не послушался.

Наоборот, глаза Захара вспыхнули с новой силой.

– Строптивица! – выдохнул он сквозь сжатые зубы и чуть развернул руку к верху. Туда, где призывно находилась попа. – Ты оскорбила меня, девочка! И я не могу оставить оскорбление без ответа….

Агата внутренне сжалась. Теперь страх перемешался с возбуждением, и она с трудом сдержалась, чтобы снова не оскорбить мужчину. Когда он находился за спиной, способный в любой момент перекинуться, злить его было опасно, очень опасно.

Но кто бы знал, как опасность возбуждала!

Не смотря на своенравный характер, порой, ничем не оправданный гонор, Агата не была экстремалкой в отношениях. Да, вызывающе одевалась. Да, высокомерно смотрела. Да, порой сама выбирала мужчин. Но стервой в истинном значении этого слова не была. Иногда ночами, когда на небе восходила полная луна, у неё появлялось сожаление, что ей ещё не встретился волк, которому удалось бы привязать её к себе, урезонить, показать, что в отношениях главный мужчина.

Древний – он…был таким.

Агата, каждый раз собираясь к нему на встречу, говорила, что сегодня будет в последний раз. Она не привыкла, что её прогибают. Ей необходимо, что бы она была ведущей.