Сердце билось гулко и отчаянно.

Что творит мерзавец!.. Она его уничтожит! На километр к себе не подпустит! Лишь только освободиться….

Зверь Захара утробно зарычал, приказывая перекинуться. В человечьем обличье Агата смело могла ему не подчиниться, но будучи волчицей, она признавала силу сильнейшего.

А сильнее Древнего никого не существовало.

И девушка, продолжая испытывать приглушенную ярость и нарастающий страх, стала перекидываться….

Неужели он возьмет её в волчьем обличье?

Обнаженным телом она почувствовала гладкую шерсть волка. Он продолжал удерживать её, заменив клыки на большую лапу. Он положил её на лопатку девушки, не оставляя больших маневров для движений.

Агата лежала, уткнувшись лицом в душистую траву. Её сердце бешено колотилось. Тело дрожало. Одно дело, когда она прибегала к Захару, и знала, что он сейчас возьмет её, доведет до сумасшедшего феерического оргазма, и другое – разозлить его, быть пойманной, точно загнанная в ловушку жертва.

– Пусти…., – очень тихо, почти робко, попросила она.

Агата могла начал брыкаться и вырываться, кричать, чтобы он слез с неё, и это стало бы последним рубежом.

Злить зверя нельзя. Это она хорошо знала. Знала так же, что не всем оборотням удается контролировать своего волка. Иногда волчья сущность брала верх над человечьей.

Зверь даже не думал отпускать добычу. Напротив, поставил вторую лапу на спину девушки, окончательно припечатав её к земле. Агата замерла, перестала двигаться, перестала дышать.

Неужели возьмет её волком?…

Да он разорвет её!!! Покалечит!!!

Её ногти впились в землю.

Когда шершавый горячий язык скользнул по позвоночнику, Агата не выдержала напряжения и взвизгнула. Нервы сдали. Она – дочь альфы, а он с ней, как…. С шлюхой! С дворняжкой! С девкой без роду и племени!"

"– Ненавижу…. – вырвалось против её воли. Сказала едва ли не одними губами, но он всё равно услышал.

И что сделал?

Выпустил когти.

По тому месту, где только что проводил шершавым языком, провёл одним когтем. Агата задохнулась. Его зверь полностью контролируем человеком. Захар знал, что делал.

Агату затрясло от едва сдерживаемой ярости. Неужели он не понимает, что переходит границы? Одно дело играть с ней, когда она сама того желает, и другое – когда она против.

Или он, таким образом, наказывает за унижение?

Агата собралась потребовать, чтобы он прекратил, когда почувствовала, как острый коготь дотронулся до её ягодиц и чуть-чуть надавил. Нет, не поранил, дал понять, что она в его полной власти.

Захар едва не урчал от удовольствия.

Он чувствовал, как она напряжена, как боится. Страх с примесью недавнего возбуждения щекотал ноздри. Глупышка, неужели не понимает, что он не сделает ничего, что она сама не желает?

Своенравная девчонка! Чувствует, что не права. Что перешла черту.