Ещё чего выдумал, ключник — чтоб великий князь перед ним ответ держал! А сам вынул притороченный к седлу богатый золочёный воеводский жезл с орлом на вершине и поднял его над головой.

Вороной красавец, спасённый Алесем из ледяной воды, выжил и будто в благодарность за спасение щедро одарил сотника кавалеристов: в перемётных сумах нашёлся и этот жезл, и золотишка прилично, и грамотки занимательные на латыни и немецком, от сырости на удивление мало пострадавшие. Золото князь вернул счастливому и без того сверх всякой меры конному связисту, а остальное принял с благодарностью.

Над стеной разнёсся общий тяжкий вздох — признали, видать, воеводину памятку.

— Город и людей, что посмели зло умышлять против моего народа и моей земли, я забираю себе! — прорычал Чародей тоном, исключавшим и намёки на сомнения. — Кто волю мою и Господа нашего принять откажется — будет предан смерти. Хотите — на мечи кидайтесь, у кого есть, хотите — вешайтесь, мне всё равно. Тем же, кто под руку мою перейдёт, обещаю защиту и освобождение от податей на три года!

Шум на стене и за ней усилился и стал каким-то деловитым.

— Ты лжёшь, проклятый колдун и искуситель! Я выведу воев, мы схватим тебя и передадим королю в цепях! — срываясь на высоких нотах, проорал Яцек, едва не подпрыгивая от распиравшей его злобы.

— Как говорят у нас — была бы честь предложена! — спокойнее, но не тише ответил Всеслав. — Со мной моё верное бессчётное войско!"

"Он поднял правую руку, перехватив воеводский жезл в левую, и качнул над головой ладонью. И из-за каждого, казалось, дерева вокруг Люблина шагнуло по ратнику в русских бронях. И у них были стяги со знаком Всеславовым. Числом в дюжину. Если под каждым знаменем встанет полк — то они город просто шапками закидают.

О том, что воины стояли не стеной, а цепью, местами довольно редкой, в Люблине знали две живых души, которые именно в этот момент спускались по верёвкам к закрытым воротам, пока все с ужасом смотрели на Чародеево войско. А князь продолжал:

— А вместе с силой ратной со мною Правда и сам Господь Бог, что отвернулся от вас, ляхи! И Он сказал мне, что не уберегут врагов моих ни высокие стены, ни крепкие ворота!

В это время две еле различимых отсюда фигуры в белых удивительных одеждах, похожих на сшитые вместе просторные рубахи и порты, с такими же белыми куколями-капюшонами, закончили разматывать уж точно неразличимую отсюда проволоку и замерли по разные стороны от надвратных башен, левой и правой.

Оставалось только надеяться, что смотрели они оба сюда, в эту сторону. И что всё пройдёт штатно.

— Ваш город сам распахнёт мне ворота, хочет он того или нет, ибо на то есть воля Божья! — прокричал князь, указывая золотым орлом на собранные из тяжёлых дубовых брёвен и обитые железом створки.