Смешок и шепот в ухо:

- Скажи просто, что ты не умеешь готовить.

Краснею, вздыхаю - он прав, да и на сыроедение бутерброды с колбасой и сыром не катят - и соглашаюсь:

- И это тоже.

Дима не капризничает и, сев за стол, с аппетитом поглощает мои кулинарные шедевры и кофе, который я сама ему сварила. А я, не вспоминая про калории, тоже беру бутерброд, и впервые в жизни он кажется мне бомбическим. Однако я знаю причину. Дело не в элитном сорте колбасы и сыра или в хорошем сочетании продуктов - дело в том, что, когда он рядом, все кажется особенным, вкусным и неповторимым.

Несмотря на то, что я отпросилась и не ночевала дома, официально повторять с утра свою версию или что-то сочинять в лицо собеседнику нет желания, и я бесшумно продвигаюсь по коридору. Однако у кого-то там сверху на меня другие планы.

- Вика, - неожиданно слышу оклик, от которого дергаюсь, но успеваю отметить: мама услышала мой комментарий и не называет больше собачьим прозвищем.

Останавливаюсь - все равно попалась - и оборачиваюсь к ней со словами:

- Привет. Я спешу.

Хочу отвернуться и продолжить свой путь до двери к себе комнату, но вопрос, летящий ко мне, не дает это сделать:

Где ты ночевала?!

Удивленно вскидываю брови. Мама никогда не страдала амнезией, и у меня не было потери памяти. Я прекрасно помню, что вчера все же выкроила время в своем бешеном графике между сексом в кровати и сексом в душе и отпросилась у нее.

- Мам, вообще-то я звонила тебе и говорила.

Помолчав пару секунд, повторяю свою вчерашнюю ложь:

- У Игоря.

- У меня другая информация.

Пожимаю плечами и равнодушно кидаю:

- Я взрослая девочка, и где я ночевала, никого не касается.

В этот самый момент мне кажется: у меня возникли галлюцинации, поскольку того, кого я только что вспомнила, вижу в коридоре.

Мама, скорее всего, не заметив, что мы уже не одни, поскольку мое видение оказывается совсем не видением и продолжает смотреть на меня так, что из недр вырывается гремучая смесь стыда вкупе с совестью от слов мужчины «совсем никого?!», вздрагивает.

- Тебя касается, - неохотно соглашаюсь я. - Но поговорим мы об этом позже.

- Когда?

- Я заеду вечером, - швыряю одолжение и, уже не пытаясь быть бесшумной и вскинув голову в знак молчаливого протеста, продвигаюсь в свою комнату, сердясь на себя за то, что, не порвав одни отношения, вступила в другие; обижаясь на маму за ее манипуляции за моей спиной с моим бывшим мужчиной; ворча на Игоря, что ему вздумалось, вместо того чтобы поехать на работу, без приглашения пожаловать к нам.

Пока Дима трудится, я занимаюсь заброшенной учебой: вникаю в дипломную работу, исправляю текст и таблицы, следуя рекомендациям руководителя, а потом решаю, что хватит трусливо откладывать на завтра свои проблемы и пора разгребать кашу, которую я заварила.