Монолог выходит долгим, изнурительным, но предельно откровенным. Мне хочется поделиться с ним всем несовершенством себя самой, потому что та близость, на которую я рассчитываю, между нами другого не предполагает. Он внимательно слушает мой бурный словесный поток, не перебивает, иногда спрашивает, иногда просто целует меня в макушку, и я выговариваюсь и как будто снимаю невидимый груз, который несла всю жизнь и даже не догадывалась.

После разговора я ощущаю себя легкой чистой, обновленной."

"Засыпаю я уставшая, измученная, потому что такой изнурительный, тяжелый эмоциональный день в моей жизни основательно выпотрошил меня, но счастливая, с улыбкой на губах и верой в светлое будущее.

Глава 17

Четыре недели после ссоры пролетели, как четыре дня. Это время было для нас, словно медовый месяц для новобрачных - хмельным, сумасшедшим, невероятным... Порой даже не верилось, что все происходящее не снится мне. Меня не омрачал ни постоянный недосып из-за того, что ночью мы находили дела поважнее и приятнее сна; ни экзамены, которых я побаивалась, поскольку впервые отнеслась к учебе не слишком серьезно; ни защита диплома. Я радовалась каждому дню, каждой минуте, проведенной с ним.

Ключи от Витиных апартаментов мне пришлось вернуть, когда неожиданно брат вспомнил, что я так этого и не сделала, и мы переместились в квартиру Димы. Благо было лето и девчонки с бабушкой, наконец вернувшейся из больницы, уехали на дачу. Нам предоставили возможность носиться полуголыми по комнатам и шуметь сколько хотим.

В выходные мы их навещали, но меня не слишком вдохновляли условия дачной жизни, где удобства были в виде деревянной будки на улице с неописуемым ароматом уже на подходе и убийственной картиной внутри, шокирующей такую брезгливую особу, как я; где помыться представлялось возможным только в бане или в тазике на кухне; где комары атаковали меня, словно я была их любимым эксклюзивным лакомством. К тому же, стесняясь бабушку, приходилось сначала идти в комнату к девчонкам, а потом, когда все уснут, красться к Диме по скрипучим половицам, которые пытались довести меня до сердечного приступа. А спать без него я уже не хотела и не могла. Слишком привыкла к тяжелой руке, прижимающей к матрасу, к его телу, спаянному с моим, к поцелуям по утрам, перерастающим во взрывоопасную жажду...

Нет, конечно, были некоторые минусы и кроме выходных в деревне. Иногда мне хотелось не просто дефилировать по квартире в рубашке Димы или, выискивая в гардеробе самые скромные вещи, отправляться на дачу; а вырядиться в умопомрачительное платье, нацепить высоченные каблуки, сделать яркий макияж и провести вечер в ночном клубе или ресторане, но он отказывался идти, поскольку платить за увеселения пришлось бы мне, а ему это претило.