Иду к двери, словно зомби, даже не думаю, как выгляжу. Открываю и прирастаю к полу, не веря своим глазам. Хлопаю ресницами, чтобы видение не издевалось и исчезло, но оно не пропадает. Это правда Дима. Серьезный, нахмурившийся, потерянный...

Он приехал ко мне! Сам! Разве не чудо?! Молниями выстреливает в сознании. Теряю еще несколько секунд, чтобы распробовать этот факт на вкус, и бросаюсь на парня, цепляясь за шею, прижимаясь носом к его коже, вдыхая ее... Схожу с ума от обрушившейся радости. Он молчит, но сейчас мне не нужны никакие слова. Его появление красноречивее их всех.

Дима прижимает сильными руками к себе до боли, до хруста ребер, но мне нравится. Я хочу находиться еще ближе! Я желаю слиться с ним воедино и не разъединяться. Ненормальная?! Возможно. Но я кайфую оттого, что могу быть такой с ним!

Дикий поцелуй, что следует дальше, вообще действует как наркотик: уходит раздирающая боль, приходит эйфория, от которой сносит голову. Но я безумна рада происходящему сумасшествию, тем более я знаю: оно у нас одно на двоих. Он подхватывает за бедра, я обвиваю его торс ногами, и парень вносит меня в квартиру, захлопывая за нами дверь.

Спальня, кровать, одежда, разлетевшаяся в разные стороны, и мы так безумно, отчаянно, жадно, словно впереди и правда грядет апокалипсис и в последний раз можем принадлежать друг другу, вплетаемся, сливаемся глазами, телами, душами.

Если я раньше считала, что мы занимаемся любовью крышесносно, то теперь поняла: все, что было до этого, было репетицией невероятного непревзойденного действа.

Даже когда нас одновременно накрывает наслаждение, мы не хотим разъединяться и продолжаем крепко обнимать друг друга, пока дыхание не восстанавливается, пока не появляется осознание, что страсть страстью, но разговор: откровенный, честный душевный - никто не отменял, и он нам обоим нужен, как обезболивающее для наших ран.

Дима ложится рядом, и я, не желая прерывать тактильный контакт, пристраиваюсь на его груди. Ощущая горячую и немного влажную кожу парня, я чувствую силы исповедоваться.

Начинаю я издалека, с детства. Рассказываю о желании, чтобы меня любили, об одиночестве, о родителях, соревнующихся в крутости своих детей, о подругах, подхвативших этот нескончаемый забег бахвальства. О том, что все время находилась в лидерах, радовалась, когда получила опьяняющее признание, о тысяче подписчиков и их эфемерной любви. О том, что свой статус надо было поддерживать и не позволять выскочкам вроде Миланы, которые постоянно дышали в спину, вырвать, затмить. О том, насколько сейчас это кажется глупым и неважным. О споре. Как все началось, как я самонадеянно комментировала происходящее, как все изменилось, перевернулось с ног на голову, как я сомневалась, боялась, металась, пока не поняла, что люблю его.