Наташа осталась ошарашенно смотреть на дверь, за которой скрылась мать. Она никогда не понимала, как ей удается понять в ее жизни то, чего она и сама не до конца понимала. Мать словно читает ее мысли. Наташу иногда немного раздражало то, что она совершенно ничего не способна от матери скрыть, но она понятия не имела, как мать всякий раз проделывает этот фокус, раскрывая самые потаенные ее надежды.

И об Олеге тоже догадалась. Интересно, когда, в какой момент? Они же никому ничего не говорили, просто было что-то, что невозможно объяснить, но это связывало их крепко-накрепко.

А говорить об этом не хотелось, да и слов нужных не нашлось бы.

А мать как-то догадалась. Вот Алину, троюродную сестру, все это не раздражало и не удивляло нисколько. Наташа иной раз даже обижалась, когда они с матерью болтали, о чем-то шушукались, а она не умела этого. Иногда Наташе казалось, что Алина гораздо больше подходит матери на роль дочки, чем она, но Диана лишь смеялась, обнимала Наташу и говорила, что никогда один ребенок не заменит другого, и оттого, что один с таким характером, а другой — с эдаким, детей любить не перестаешь.

— Ты пойми, Натка, у Алины же никого, кроме нас, нет. — Мать обычно горестно вздыхала, говоря это. — Ну, ладно, Дмитрий. Он мужчина, что с него взять. Хорошо, что хоть со Стасиком не опоздал, успел стать ему настоящим отцом. Но Юлия…

При этом мать красноречиво морщилась, и тут Наташа с ней полностью соглашалась и немедленно прощала Алине то, что она пролезла в дочки к ее матери. Юлия Озарянская пугала Наташу. Всегда холодная, отстраненная, вечно чем-то занята, она была похожа скорее на макет человека, чем на живую женщину, — что-то было в ней такое жесткое, лишенное всяких проявлений человечности, что Наташа как-то раз решила для себя: больше она не будет ревновать Алину к матери, пусть мать будет и для Алины, что ж.

Сестры не особенно дружили, их разделяла пятилетняя разница в возрасте, но сейчас Наташа отчего-то подумала, что Алина ей и не может быть подругой, зато у них одна мать на двоих, а это что-то да значит! И то, что мать с Алиной отлично ладят, хорошо.

А вот ей сложно иногда примириться с тем, что мать видит ее насквозь, но поскольку сделать с этим она ничего не может, то так тому и быть."

"Наташа поставила на полку последнюю книгу и заглянула в ящик. На дне лежали три больших старых альбома с фотографиями, и Наташа, достав верхний из них, открыла наугад. Черно-белые старые фотографии, с которых смотрели какие-то люди — смеялись, или улыбались, или же позировали фотографу на фоне бархатных штор.