– Э, ну наконец-то! – возмущается Арина, театрально широко разводя руками. Топает ко мне, выглядит разъяренной.

Вокруг толпа из десяти девиц при полном параде. Лица смутно знакомы, периодически их фотографирую, когда сестра просит, со скидкой.

– А где фотоаппарат? Я тебя придушу, если скажешь, что забыл!

– Это я тебя, дрянь, сейчас придушу. – Хватаю ее за руку и больно выгибаю.

Арина тут же меняется в лице, перевоплощаясь в беззащитного ангелочка, стонет, что больно.

– Все свободны, съемка отменяется, – бросаю я таращащимся на нас девицам таким тоном, чтобы поняли: не шучу.

 – А ты в машину, – уже сестре. – Живо!

Волоку ее за собой, все еще держа за руку, она пищит, но идет. Я дергаю, чтобы поторапливалась. На своих каблучищах Арина едва успевает передвигать ногами, еще и в длинном платье. Господи, какая же тощая! Все ребра видать. Не довела ли она себя до анорексии и истощения? Нужно будет позже поговорить об этом с Верой, это же по ее части…

Блин, с Верой! Нет уже Веры твоей! Закончили тем, с чего начали. Невеста Артёма есть.

Эти славные мысли снова разгоняют, от злости потряхивает. Я закидываю мерзавку в машину на переднее сиденье, захлопываю дверь, сам сажусь рядом, закрываю замки, чтобы не сбежала.

Арина смотрит запуганно, исподлобья. Уже не возмущается, что бешу ее, надо же.

– Вик, что случилось? – Голосок звучит тоненько.

С чего бы начать?

– Зачем ты так? – стонет она с обидой, потирая руку, за которую тащил.

Ни щек, ни сисек, доска-доской. Ее запястья в три раза тоньше моих, что я делаю?! Запугал вконец девчонку, ревет. К Артёму зайти кишка тонка, а на беззащитную девицу орать – так запросто?"

"Тру лицо. Кажется, я перестарался.

– Арина, вот скажи мне, – произношу спокойнее, но она всхлипывает, давится, слезы ручьем.

Оно и понятно, на нее никогда никто не повышал голос, всегда только жалели и заступались. – За что ты так со мной? Просто скажи. Я не буду больше ругаться. Но хочу знать. Что за коалиция против меня? Что я вам всем сделал? Решил себе кусочек счастья урвать, не достоин, по твоему мнению, да? Ты ведь знаешь все про меня, как я живу. Зачем добиваешь?

Она рыдает уже взахлеб, тянется, обнимает меня, прижимается. В ответ не обнимаю, я же зол, хотя, если честно – хочется. Ну, чтобы кто-то меня обнял.

Но не сестра. У нее лимит доверия исчерпан.

– Вик, не знаю чем, но если я тебя обидела, то прости, пожалуйста! Я не хотела, клянусь, что не хотела. Я очень сильно тебя люблю. Больше всех на свете. Ты скажи, что я сделала, пожалуйста.

Вздыхаю.

– Зачем ты рассказала Артёму про мои проблемы? Это ведь настолько личное… Я просил не говорить никому. Черт, ты поклялась… Сказала, что понимаешь. Это важно для меня. Я и так себя мужиком не чувствую, а теперь, когда он знает… высмеивает… так тем более.