Увидеть тот дом, где он так часто бывал. Ту женщину, которая всегда – незримо шла с ней по жизни рядом. Отдать эту тетрадь, которая объясняла так много в жизни ее мужа.

Электричка на Калугу уходила через сорок минут. Времени было достаточно. Она вышла на улицу и без труда отыскала кондитерскую.

Так, пирожные. Черт с ним, что дорого. Хотя цены… И для кого это все, интересно, предназначено? Уж не для среднего класса определенно. Впрочем, пенсионеры в этот класс не входят. Пенсионеры – это какой-то особый, исключительно российского образца, неимущий, видимо, класс.

Правда, и пирожные выглядели по-королевски – желе, разноцветные прослойки, свежие ягоды. Ну посмотрим, съедобна ли вся эта красота.

Потом она зашла в крошечную продуктовую лавку и купила сыр с плесенью. Конечно, нынче он называется не рокфор, а иначе. Но благородная зеленца присутствует в избытке. Коньяк?

Она крепко задумалась. Нет, пожалуй, не к месту. Хотя… И решилась на маленькую плоскую фляжечку. Разберемся на месте, как говорится.

В вагоне Надя села у окна – повезло.

Поезд тронулся и медленно стал набирать скорость.

«Куда он везет меня? Куда? – подумала она и почувствовала, как сжалось сердце. – Вот авантюристкой я точно никогда не была!»

Куда везет и куда вывезет – вот в чем вопрос.

А зачем, ей было ясно. Чтобы без долгов – как сказал ее случайный знакомый.

И с чистой совестью на свободу!

***На вокзале Надя обратилась к носильщику. Он объяснил, что улица, которую она ищет, недалеко, можно дойти пешком – красота-то какая на улице! А можно и на «бомбиле» – вон их сколько, кивнул он на привокзальную площадь.

Она решила пройтись. На улице и вправду было сказочно красиво. Снег падал медленно и редко, витрины магазинов, окна домов и неяркие уличные фонари освещали улицу мягким, приглушенным светом.

В небе болталась половинка луны, именуемая полумесяцем. В некоторых окнах светились разноцветные елочные гирлянды и свечки.

Было уютно и отчего-то слегка печально – от нежной, приглушенной красоты и ощущения приближения праздника, что ли. На нужной улице она остановилась, чтобы перевести дыхание.

Частный сектор претерпевал обновления – крепкие, добротные заборы, новомодные металлочерепичные крыши, кирпичные особняки.

Но кое-где оставались и старые дома – деревянные, с почерневшими крышами и ветхими заборами, из прежней жизни. Их безжалостно теснили, заслоняли, отпихивали, но они еще стойко держались, укрываясь за разросшимися елками и голыми, но густыми кустами сирени и жасмина.

«Тот» дом был, разумеется, из «бывших». Надя подошла к штакетнику и заглянула внутрь. Два подслеповатых оконца, в одном голубеет свет от телевизора, в другом свет поярче, и это, похоже, кухня.