А посылку все равно было жаль – и она поехала встречать поезд. Деревянный ящик был неподъемным, пришлось взять и носильщика, и такси. В общем, денег куча – почти столько, сколько обошлось бы на рынке. Значит, он прав? Мандарины эти дурацкие раздала подругам и соседкам, остальные рассовала по углам. Про некоторые заначки забыла, и весной, когда делала генеральную уборку в квартире, нашла даже не стухшие, а засохшие, как камень, мандарины.

Рокфор достать было почти невозможно – ветчину еще давали в заказах. Школьный друг ее мужа был директором гастронома на Соколе. Сколько раз Надя умоляла к нему обратиться! Тем более что этот Семен был человеком контактным и сам предлагал им свои услуги: «Гришка! Тебе одному от меня ничего не надо! Чудак ты, ей-богу!»

Ничего не стоило обратиться к Семену, ничего. Она просила – хотя бы на праздники! Новый год и Любашин день рождения. Нет, нет и нет. «Кланяться» не желал. Ради них не желал, а ради мадам – пожалуйста! И ветчина, и кофе – вкушайте с удовольствием! Надя помнила, было время, когда кофе исчез вообще – никакого, ни растворимого, ни в зернах. Она, тогда еще гипотоник, без кофе загибалась, даже пила желудевый напиток «Летний», кошмарного вкуса и запаха. Григорий Петрович все это видел – ее головные боли, вялость и слабость, знал, как кофе она любит и как он ей необходим. И… Ни к Семену, ни вообще… А тут…

Вспомнив все это, Надя горько расплакалась. Как обидно, господи! Ну как же обидно! Ладно, не держал за женщину. Не держал за друга, за соратника тоже. Но и за человека не держал? Вот просто за человека! Сволочь. Подонок. Мерзавец. Ненавижу. Жизнь мою коту под хвост. Не прощу никогда! И на кладбище больше ни разу! Вот ни ногой! Знала бы раньше – сгнил бы в больнице. Или у своей мадам. Если она еще жива. Хотя что с ней станется? Такие живут долго. Непробиваемые. Будьте вы прокляты – он и она.

Господи! Кого она проклинает? Покойника?

Совсем спятила.

Дочь позвонила к вечеру – Надя даже забыла, что по вторникам у них сеанс связи. Услышав голос матери, Любаша осторожно спросила:

– Что-то случилось?

– Ничего. Просто болит голова. Осень, атмосферное давление. Возраст.

Дочь в подробности вдаваться не захотела. Спросила из вежливости и тут же успокоилась. «Как отец – в точности!» – подумала Надя. Спрашивал для проформы, подробности его не интересовали. А уж если кто-нибудь по неосторожности пытался развить тему, сухо прерывал:

– Проблемы у всех, хватает своих, сочувствую. А вот грузить меня не надо.

Грузить его имел право один человек на свете – Э. Минц.

Люба рассказывала про тяготы жизни: денег не хватает, машинная страховка дорогая, продукты дорожают день ото дня, от нервов здоровье расстраивается, да и ссоры постоянные с мужем, что вполне понятно, когда постоянно не хватает денег.