Такого мужа отхватила. Повезло. А я вот, мам, не из везучих, видимо.

– «Отхватила»! – мать усмехнулась. – Отхватила, потому что мозгами не хромала. Потому что понимала – хоть и хороша, а уйдет все это, как дым в небо. А мужик должен быть рядом устойчивый. Надежный. Чтобы уважать его было за что. Думаешь, я в отца твоего сразу влюбилась? С первой минуты голову потеряла? Нет, моя милая! Уж ты мне поверь! Длинный, худой, косолапый. Брюки короткие. Не нравился он мне – ну, как мужчина не нравился. Это потом я его полюбила – немало лет прошло. Полюбила и оценила. Впрочем, нет, оценила я его сразу. С первой минуты поняла. И еще поняла, что жизнь моя с ним будет другой. Не такой, как с Владиком Полушкиным из соседнего барака. – Мать задумалась и замолчала. – А Владик этот мне очень нравился… Красавец такой синеглазый… на гитаре играл… Потом от своих узнала – все правильно, все как положено. Спился Владик к сорока годам. Спился и облик человеческий потерял. И вскоре умер – замерз в сугробе. Значит, правильно я все тогда сделала. Отстрадала по Владику синеглазому пару лет и…

– И? – снова спросила дочь.

– И зажила счастливой женщиной. Вот тебе и «и».

Долго молчали. Лора курила и разглядывала цветы на клеенке.

– Выходи за Козлика, – вдруг тихо сказала Янина Васильевна. – Выходи! Не пожалеешь! Он же талант великий! С таким будущим! И к Катюхе как к родной! Ведь вырастил ее вместе с нами! И тебя, дуру безмозглую, столько лет любит…

– Мам! Ты это серьезно? – прошептала Лора. – Нет, ты мне ответь – ты все это говоришь на полном серьезе? В уме и твердой памяти? За Козлика? Замуж? Потому что любит и потому что к Катьке? За него? Надеть свадебное платье, заказать ужин в ресторане, целоваться под крики «горько» и вечером лечь с ним в постель? Готовить ему завтрак и ждать с работы? Гладить ему рубашки, ужинать, смотреть телевизор и ночью снова – в постель? Мам! Ты это все серьезно или ты пошутила?

Мать подняла на нее глаза:

– Пошутила, Лора. Разумеется, пошутила. Смешно, правда?

Дочь кивнула:

– Смешно.

– Ну и посмейся, милая! Похохочи. Надо мной посмейся. Над Козликом. – Мать встала и пошла прочь из комнаты. У двери обернулась: – А вот над собой – поплачь. – И уже из коридора добавила: – Если ума хватит.

– Старая дура, – прошептала вслед матери Лора и почему-то расплакалась.

Первый серьезный разговор с Володькой произошел примерно через три года – когда Лора обнаружила свою беременность.

Он выслушал ее спокойно, не перебивая, потом подошел к окну, просвистел «чижика-пыжика» и обернулся:

– Рожай, Лорка! Хочешь – рожай! Запретить этого я тебе не могу. Твоя жизнь. Девок своих не брошу – они без меня не справятся. А тебе – помогу. Чем смогу, разумеется. – И он широко улыбнулся.

– Ясно, – отозвалась Лора. – Я подумаю.