Дикий голод прорвал тонкую паутину нежности, и нас окутало тягучим дурманом страсти. Наши губы слились. Стас застонал. Обхватил мою голову и, углубив поцелуй, оттеснил меня к байку.

- Сядь…

- Сначала сними штаны…

Наверное, мы спятили. Ну, какой нормальный человек стал бы заниматься этим под открытым небом? Когда кто угодно может увидеть, и вообще… Но мне хотелось его просто до дрожи. Я так сильно по нему истосковалась, что не выдержала бы ни секунды больше.

Стас потянулся к замку на моих брюках. Но, так ничего и не сделав, замер…

- Господи, что я делаю? – загнанно оглядываясь по сторонам, пробормотал он. – Что мы делаем? Я ж потом себя не соберу… Если ты после вернешься к своему… этому… я ж его убью, Вер…

- Постой, ты о ком вообще? О Вавилове?

Хоть ситуация меньше всего располагала к веселью, я откинула голову и рассмеялась. Счастливо… так счастливо, господи…

- И что означает твой смех?

- То, что я счастлива. И что не вернусь ни к кому, потому что не к кому возвращаться… - я ухватила Гуляева за отвороты кожанки и притянула его к себе: - И что я люблю тебя. Только тебя… И всегда любила.

26

- Что? – переспросил я.

- Я люблю тебя, – повторила Вера. – Как ты мог подумать, что я смогу быть с ним, после того, что между нами было?

- Ты что? Ты правда… - слова не находились. С губ срывались обрывки каких-то нелепых фраз и мое свистящее дыхание. – Ты дашь нам шанс? Мы попробуем… снова?

Вера закусила губу и кивнула. А я… господи, более тупой реакции, наверное, не могло быть. Я отошел от нее и, зарывшись пальцами в волосы, уставился на сливающееся с землей кобальтовое небо на горизонте.

- Ты не выглядишь счастливым.

Смех Веры у меня за спиной прозвучал скорее испуганно, чем весело. Угу. Говорю же… моя реакция была действительно очень странной. И наверняка ей непонятной. Мне бы объяснить. И сказать хоть что-то толковое. Например, что я рад. Или что не подведу ее никогда больше. Но я почему-то не мог показать… даже ей показать, что со мной происходит. Я всем телом дрожал, как после какой-нибудь убойной тренировки. Знаете, эти судорожные мышечные сокращения после жима штанги? Вот где-то так… И ведь ничего удивительного в этом не было, если учесть, какой груз только что упал с моих плеч.

Вера подошла ко мне и обняла со спины. Горячими губами коснулась шеи…

- Знаешь что? Холодает… Поедем домой, а?

- Мне нужно байк отдать. Он правда не мой.

- Хорошо. Тогда отдадим твой байк и поедем домой, да?

- И Бакса забрать от Лешки. Ты же не против собаки?

- Похоже, выбора у меня нет, – вновь усмехнулась Вера.

- Настька обрадуется.

Я трепался о каких-то незначительных глупостях, чтобы не говорить о главном. Не совсем уверенный, что к прошлому вообще стоит возвращаться.

- Она сейчас у родителей. Так что… дома будем только мы вдвоем.

Вот тут я и обернулся.