Она подошла к сыну, осторожно потрепала его по волосам. Гер тут же открыл глаза, а доктор ударил по выключателю на стене включая в помещении свет.

— Тась, — его охрипший голос и растрепанный вид вызвал улыбку. Она, конечно, не осталась незамеченной.

— Улыбаешься, Камаева, — врач присел рядом со мной на стул. — Это правильно. Тебе очень повезло, что муж привез вовремя. Цени, — кивнула соглашаясь. — У тебя абсолютный постельный режим. Пока даже в туалет вставать нельзя. Сидеть тоже. Лежишь и напитываешься положительными эмоциями. Книги, мультики, добрые сказки, — говорит со мной, как с ребенком. — И, конечно, правильное питание! У тебя недобор по весу, девочка. Это обязательно надо исправлять, иначе ты до самых родов пролежишь здесь и не факт, что поможет. Ясно? — мужчина строго на меня смотрит, сложив на груди руки.

— Обещаю, — сразу всем присутствующим в этой комнате.

— Отдыхай. Сейчас капельницу поменяют тебе. Надеюсь, мы увидимся с тобой только утром, и ты будешь вот так же улыбаться, — подмигнул он, покидая нас.

— Таська, — ко мне тут же подлетел Гера, взял за руку, прижался к пальцам губами.

Не удержалась, потянула его ладони к животу, уложила на него. Приятное тепло разлилось по телу от этого прикосновения. Он гладит меня, целует и жмурится, пытаясь совладать с эмоциями.

— Какие же мы все дураки, пока молодые, — произнесла Анна Владимировна, занимая кресло, в котором спал ее сын.

— Я сейчас отвезу тебя домой, мам. Тебе тоже надо отдыхать, сама только из больницы, — строго говорит мой мужчина.

— Не надо, я такси вызову, — отмахнулась она. — Ты здесь нужнее, а меня, если ты не забыл, сын, выписали. Так что с твоим братиком все хорошо.

— Будет пацан? — улыбнулся Амиров.

— Не узнавала, но мне кажется, что да, — она снова погладила свой аккуратный круглый животик. — И будешь ты нянчить и своего ребенка, и брата одновременно.

— Ты попал, — я тихонечко рассмеялась.

У Геры такая классная мама. Анна Владимировна точно должна найти общий язык с моей. Они обе добрые очень и спокойные. Надеюсь, смогут подружиться. А вот отец…

— Гер, а твой папа…?

— Папа будет в бешенстве, когда узнает, что мать из больницы приехала сразу сюда. Но нет, бл… — Анна Владимировна вскинула бровь и подавила в себе улыбку глядя, как ее сын глотает мат. — Блин! — наконец выдал он. — Как мне выдержать двух беременных женщин? — он падает лбом мне на руку.

— Крепись, сын, — мама подошла к нам, погладила его по спине. — Не отвертишься. Проводи меня, мой мальчик. Я такси снизу вызову. Тае отдыхать надо.

— Отвезу! — безапелляционно заявил матери Амиров. — Я быстро, там пробок нет, — целует меня в губы долгим осторожным поцелуем."

"Она только вздохнула, но зная своего сына, спорить больше не стала.