— Ты ее видела наверняка в универе. — Они в «Инфинити» бухали с девчонками, Гера туда приехал. Пьяный и жадный до баб. Как ты понимаешь, они тоже были не особо трезвы, а у Ревалей так удачно сделан второй этаж. В общем, вот так. Прости, солнце. Но я посчитала, что ты должна знать.

Я села на стойку для обуви в прихожей, еще раз перебрала фотографии. Это тот случай, когда интуиция спорит с разумом. Может Амиров потому и стал требовать с меня аборт? Нет! Я видела, как он устает. И знаю, каким он бывает после секса. Это совершенно разные вещи. Тем не менее бокалы с алкоголем и голый Герман с фото никуда не исчезают.

В дверь так неожиданно позвонили, что я задохнулась от испуга.

— Открыть? — настороженно спросила Зоя. — Наверняка Амиров притащил свою задницу. Ночевать то ему сейчас негде, а в клубе не то. Некомфортно. Бомж, блин! Самый натуральный бомж.

— Я сама, — смахнув рукой сумочку со стойки подошла к двери и замирая от волнения все же открыла ее.

На пороге стоит злой до чертиков Герман. Его руки до побелевших костяшек сжаты в кулаки. Челюсть стиснута, карий взгляд уже убил Зою с особой жестокостью и развеял по ветру ее останки.

Мой мужчина не смотрит на меня, только на подругу, а она… Она стоит и улыбается!

Что между ними успело произойти? Они ведь не общаются даже!

От всего происходящего у меня кружится голова. Зачем ты вообще вернулся в мою жизнь, Амиров? Я скоро с ума сойду от этих качелей в наших отношениях.

— Тась, — он тут же оказался рядом. — Маленькая, — поднимает меня на руки. — я идиот, — шепчет, целуя в висок и выносит из квартиры.

— Куда ты меня несешь? — спросила, прижимаясь щекой к его груди.

Я не верю Зое. Это чувство с еще большей уверенностью разрастается внутри меня. Но и ему мне верить страшно.

— Спасать нашего сына, — он сбегает по лестнице, бережно сажает меня в машину.

— Он не нужен тебе, — напоминаю наблюдая, как Гера нервно застегивает на мне ремень безопасности. — Ты хочешь, чтобы я его убила.

— За это я разрешаю тебе потом убить меня.

Гер снова быстро меня целует, прыгает за руль и резко срывает машину с места толкая бортом и царапая краску на боку Зоиной Феррари.

— Все будет хорошо, — он повторяет то ли себе, то ли мне. — Маленькая моя, — в голосе страх и нежность. — Я потом буду опять извиняться. В который раз уже? Сбился со счета.

Амиров оторвал одну руку от руля, крепко сжал мои похолодевшие ладошки. Таким напуганным я его еще не видела. Эти эмоции невозможно подделать, не выйдет сыграть. Сейчас я вижу то, что этот упрямый молодой мужчина чувствует на самом деле.

— Приехали, — выдохнул Гер и выбежал из машины.

Он снял меня с пассажирского сидения и понес в клинику на руках. К нам тут же подбежала девочка с регистратурной стойки. Они говорят, а я не слушаю.