Ваш дядя хотел снять себе другое жилье, а ваша мама была против, не хотела, чтобы ее брат скитался по чужим углам да еще платил за это деньги.

Андрей уставился на меня удивленно:

– Полина, кто вам сказал такую чушь? Они ругались, и еще как ругались! Я не знаю, кто вам что-то там наговорил, только дядя Коля – такой гад! Я сам слышал, как он угрожал маме, и не раз. Эта чертова квартира стала для них камнем раздора.

Камнем преткновения, очевидно, хотел сказать Андрей. Или яблоком раздора. Впрочем, то, что он оговорился, не было удивительно. Он нервничал.

– Андрей, а что, ни у кого из вас не было возможности купить другое жилье?

– Эх, Полина! Да если бы такая возможность была, мама не погибла бы! Сам я не мог даже оформить ипотеку: мне в банке отказали сразу.

Зарплата небольшая, семьи нет... У мамы тоже – восемь тысяч... Что мы могли на такие деньги?! Потому-то все беды из-за этой злосчастной «двушки»!

– И накоплений у вас, я так понимаю, не было?

– С чего копить-то?! Тут на еду едва хватает.

– А дядя ваш кем работает?

– Мастером на стройке.

– Ну, это тоже не ахти какие деньги.

– Да уж! – обрадовался Андрей.

 – Мог бы и на более хлебное место устроиться, он ведь как-никак строительно-монтажный техникум окончил. Только кто его возьмет после тюрьмы?! Он же у нас уголовник.

Лютиков ехидничал. Это слишком явно бросалось в глаза.

– Вам, Полина, не понять, как живут бедные. Вы, сразу видно, из другого круга. И машина вон у вас есть, и дом. Я же видел ваше жилье. Шикарный дом! Большой, просторный... Сколько у вас там комнат?

– Это мы обсуждать не будем. Мой дом не имеет отношения к нашему делу.

А он завистливый. Наш с дедушкой дом успел рассмотреть.

Да, я помню, как он украдкой кидал взгляды по сторонам, когда приходил ко мне.

В это время заиграла мелодия на мобильнике, лежащем на столе. Андрей подскочил и схватил его, как будто ждал звонка.

– Да... Нет, нет, сейчас нельзя... Потом... Я сам перезвоню... Я же сказал: потом!

Он отключил телефон и положил его обратно на стол.

– А вы знаете, мне пора, – сказала я, вставая, – дела... Да и поздно уже.

– Я вас провожу.

Андрей направился к двери. В коридоре возле своей оранжевой двери стоял старик-сосед, который не открыл мне дверь.

– Партизанишь, старый?

– Чаво?

– Подслушиваешь, говорю?

– Какое твое дело, молокосос?

– Наше дело правое, мы победим! – приколол его Лютиков.

Я поняла, что перебранка грозит затянуться.

– Сталина на вас нет! – кричал дед, когда я уже выходила в подъезд. – Был бы жив Иосиф Виссарионович...

– До свидания, – бросила я Андрею и начала спускаться по лестнице.

– Пока, Полина! – несколько фамильярно ответил Андрей и захлопнул за мной дверь.

Я тут же вернулась назад к двери и прислонила к ней ухо.